Я смотрел на дверь — он на меня. Реакции ждет, мразь! Бывшие

замашки…

114

Банковская тайна: игра в людей

В дверь, ступая друг за другом, вошли мои — Костя, Алла, Таня

и Наташа.

Присаживайтесь, на диван, — предложил Дмитрий Сергеевич.

— Ну, так как, Матвей Алексеевич, последний раз предлагаю. —

Он подошел ко мне вплотную.

Я посмотрел, на своих: последней была Наташа… С кем она?..

Неужели тоже?.. Не верю. Повернувшись к нему, ответил:

— Нет, не могу принять, — не такого характера.

Он уже не скрывал свою злость. Весь пафос с него слетел, пре-

вратив в обычного следователя.

Осадин взял стул и подсел к Косте.

— Костя, а правда, что Матвей Алексеевич в последнее время

саботирует работу управления? — не дожидаясь ответа, он раз-

вернулся ко мне.

— Нет… — робко ответил Костя.

— Что-о-о?! — от неожиданности даже немного брызнул слю-

ной.

— Да, проблемы были, но с кем не бывает. Мы — одна команда,

— затараторил Костя.

— То есть, у вас к нему претензий нет, я правильно понял? — И

ему он давал шанс — добрый человек.

— Как к руководителю — нет.

Не совесть в данный момент руководила Костей. Просто он не

знал на кого равняться. Самосохранение — важнейшая из потреб-

ностей, если находишься в подчинении.

— А о ситуации с Пустышкиной, что вы тогда думаете? — не

унимался Осадинов.

— Случайность… неприятность, но она не виновата!

— Вот как! С вами все ясно…

— А вы, вы что думаете? — обратился он к остальным, но смо-

трел на Аллу.

— Я не знаю… Я совсем запуталась.

— Понятно. Наташа, у вас же были разногласия, вы же началь-

ник сектора?

— Разногласия были сугубо рабочие, мы их решили. Я считаю,

что нам повезло с руководителем…

115

Нахим Угоден

— Ну, что ж, можете быть свободны, — он раздраженно пере-

бил Наташу. — Откровенно разочаровали. Спрашивать Таню уже

не имело никакого смысла. Ребята вышли.

— Ну, нет — так нет! — спокойно сказал Осадинов. — Есть и

другие методы.

«Напускное, безразличие ваше, Дмитрий Сергеевич, плохо

скрываете», — вертелось у меня на языке. Просели… Интересно,

что в папке? Или очередной блеф?

— Вот — ознакомьтесь! — вручил он мне ее. — Считал, обой-

демся без этого,.. но вы не хотите! Вы у нас самый умный! Читай-

те, читайте… После нашего разговора эти материалы незамедли-

тельно попадут к Мымриной.

Я увидел распечатки моих писем с клиентами, отчеты, кадры

из ролика, служебную записку по декадансу… что интересно: без

визы Игоря…

— Что это?

— Банковская тайна! Надеюсь, вам знакомо такое понятие?

— Знакомо, — в тон ответил ему.

— И что думаете, ха-ха... — он торжествовал, — ха-ха, о ее

разглашении.

— Ее разглашать нельзя, — улыбался я во все свои. — Ха-ха.

— Смотрим, смотрим! А кто же тогда разглашал? Кто же тог-

да, Матвей Матов?

— Этого не достаточно. Ха-ха.

— Неужто? Ой! А по-моему в самый раз… Ха-ха! Надо толь-

ко правильно подать… Вы знаете, что написано в расписке о кон-

фиденциальности, которую вы подписывали… Что? вам светит

за вашу общительность… Не догадываетесь? Ха-ха! Ну, так как,

Матвей Алексеевич? Как вы все это находите?

— Никак, я ничего не подписывал.

— Ой, как некрасиво... Врете! Все подписывали, дорогой мой,

все! — Уже практически не контролируя себя, он срывался на

визг. — Это было мое личное нововведение. Это сейчас не подпи-

сываем, а тогда — подписывали! Улавливаете разницу?

— Извините, Дмитрий Сергеевич, но вы ошибаетесь… Вас вве-

ли в заблуждение.

116

Банковская тайна: игра в людей

Он долго испытующе смотрел на меня.

— Кристина! Заведея ко мне! И пускай дело Матова возьмет.

Десять долгих минут мы провели в молчании, каждый думал о

своем. Разговоры кончились…

— Анатолий Васильевич, добрый день, входите, присаживай-

тесь. Дайте мне дело, — Осадинов нетерпеливо выхватил его из

рук Заведея. Несколько раз перелистал, потрусил… лицо его сде-

лалось никаким. Есть такой цвет: перепугано-бледный.

— Анатолий Васильевич, он свое дело брал?

Заведея внимательно посмотрел на меня — я на него, — он был

мудрый мужик.

— Нет, а что? Случилось что? — произнес он с самым невин-

ным видом.

— Нет. Все в полном порядке… идите. — Дмитрий Сергеевич

обессилено рухнул в кресло, его подкосило. Несколько минут он

молчал, собираясь с мыслями. — Матвей… он застонал. Вы про-

стите. Меня втянули в грязную интригу, накрутили… Я так оши-

бался. Виноват перед вами за преждевременно сделанные и невер-

ные выводы…

Я дал ему «Оскар» и обещание не придавать этому значения.

— Хух! — вырвалось из меня на выходе. Большое спасибо всем

моим «доброжелателям». Вот так, улыбаясь и мило беседуя, одни

сначала копают — потом другие закапывают. Эти — нормальные.

Не скрывают, что ты мешаешь или не подходишь. Есть причина.

Идут «на» и «через» тебя. Да не говорят открыто, но ты же пони-

маешь зачем. Хуже всего — пассивные, которые стоят и ждут за

спиной. Даже толкнуть не могут… Рука непрямая, скрюченная.

Дергается туда-сюда, совершая «возвратительные» движения…

Духу не хватит! Обернешься — улыбнется. До отчаяния боясь от-

дачи в любом ее проявлении. Убеждены, что главное — сила мыс-

ли, потому из активного — только ненависть. Объяснение одно, и

то неразумное, — шипит: «Он меня бесит!» После расправы при-

ходят первыми. Проститься и сказать, что им искренне жаль. Не

за участием шли — интерес в том, чтобы посмотреть.

Я упорно показывал и тем, и этим простые и однообразные

движения рукой. Давая понять, что я — против! Как только меня

117

Нахим Угоден

засыпали, из земли сразу вытыкался знак… «Что еще за новость?

Кто-нибудь знает, что он означает? Проклятие? Нет. Я сталки-

вался с подобным… — это послание… М-а-а-а-тов!!! Ну, откуда та-

кое хамство?»

От меня устали и отпустили. Дали лопату и сказали: «Иди, ра-

ботай! Только не ной».

— Кристина, ты такое солнышко! Спасибо тебе за приглаше-

ние.

— Не поняла? — хлопали реснички по очумелым глазкам.

— Что сама пришла… Других обычно…

Я оставил ее размышлять, поспешив на улицу. На воздух! Ско-

рее на воздух! Мозги проветрить от этой гадости. Как хорошо!

Мне нужен кофе. Ощущение удовлетворения, возмущалось, что

мы не курим. Стоял и смотрел на окна третьего этажа, интересно

сколько их? Тех, которые меня ненавидят. Они не пойдут на из-

менения базовым принципам, значит, будут формировать отряды

самообороны банковских стереотипов.

Я наслаждался победой, и было за что. Телефон пиликнул

СМС— кой: что, больше попыток не будет? Будет, Агнешка! Все у

нас с тобой будет! Это мой день.

* * *

Между строк.

— Ну что, Дима, ты разнес его? Рассказывай! Он плакал, уни-

жался, да, да?

— Плакать будешь ты, — Дмитрий Сергеевич положил трубку,

он осознавал, что стареет.

118

Глава 12

— Привет, рад видеть. Это тебе, — я передал ей розу.

— Спасибо, я люблю розы… гордый цветок… наверное, оттого,

что дорогой... или происхождение сказывается… Давай погуляем?

Или пойдем куда-то…

— Нет, давай погуляем. — Взял ее под руку. — Ты знаешь, бла-

годаря тебе, практически все девушки города ходят с розами, я на-

чал привыкать.

— Смешной ты. Ходил… искал… Меня? Правда? — Она забе-

жала и шла передо мною.

— Правда… хотя попадались и другие...

— Смеялись?

— Почти все! А почему ты не отвечаешь по телефону? Прове-

ряла меня?

— Нет, просто не люблю телефоны. Я больше письма люблю…