Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Дерьмо собачье! – вдруг сказал Бен.

Возникшая было надежда улетучилась, и Марси приготовилась к новой вспышке необузданной ярости.

– Извини, но продавец в книжном магазине сказал мне… – начала она.

– Да я не о книге – она чудо как хороша, а об авторе! – раздраженно пояснил муж. – Тут написано, что он якобы из ФБР. Как бы не так, уж меня-то не проведешь! Я знаю этих типов: они ни за что не полезут в самое пекло. А этот парень – что-то особенное.

И Бен указал в книге места, которые привлекли его внимание. Но Марси не могла на них сосредоточиться. Бросая тайком взгляды на мужа, она гадала, разожжет ли эта искорка интереса костер, или же она быстро угаснет и Бен вновь погрузится в пустоту, как это иной раз бывает у людей, вышедших из комы.

Брэдли нашел на подносе салфетку и вытер с лица пот. Пока он это проделывал, Марси перелистала книгу, отыскала информацию об авторе и пробежала ее глазами. Фотография отсутствовала.

– Кто же он тогда на самом деле, этот Джуд Гарретт? – спросила она.

– Понятия не имею. Остается надеяться, что он по ошибке случайно сам выболтает нам это, – ответил Брэдли. – А ну-ка, глянем повнимательнее.

Весь уик-энд огонь продолжал гореть, к великой радости Марси. Она сидела на кровати, а муж штудировал страницу за страницей, зачитывая ей вслух большие куски и высказывая свои соображения. И чем больше Бен вникал в тонкости криминологических расследований, тем чаще думал о преступлении, которое он всячески старался забыть. Обрывки воспоминаний о случившемся в том здании постоянно выплывали на поверхность его сознания. Бен нервничал, потел и учащенно дышал.

В воскресенье вечером его вдруг прорвало: таившиеся под спудом слова наконец-то вылились наружу и перехлестнули дамбу долгого молчания. Брэдли сказал жене, что был момент, когда он ощущал себя так, словно попал в бетонную могилу, настолько темную, что не мог даже разглядеть лицо умиравшего рядом с ним человека. Бен расплакался: единственное, что он сумел сделать для товарища по несчастью, – запомнить его прощальные слова, обращенные к жене и двум малолетним детям. Именно в этот момент, когда муж рыдал в ее объятиях, Марси воспрянула духом и впервые подумала, что, возможно, все еще наладится.

Потом Бен вернулся к чтению, и Марси прошла вместе с ним весь этот путь до последнего слова. Через несколько часов Брэдли сказал, что, на его взгляд, автор слишком умен, чтобы как-то ненароком себя выдать. Бен пошутил, что это головоломка хоть куда: только выдающийся мастер расследований способен определить, кто же этот парень на самом деле.

Не сказав ни слова, Марси вышла в другую комнату и включила свой ноутбук. С этого момента установление личности автора (то есть моей) стало для супругов Брэдли неким проектом, средством реабилитации здоровья Бена и возобновления любовных отношений.

А для меня это оказалось сущим бедствием.

Глава 9

Девятнадцать слов – ну кто бы мог подумать! Сидя в тот памятный вечер в «Плаза Атени», я, ничего пока не признавая и не отрицая, спросил у Брэдли, почему он решил, что автора пособия следует искать в Париже. И вот что он мне ответил: девятнадцать дурацких слов в книге – всего лишь девятнадцать, тогда как общее количество их превышало триста двадцать тысяч – выдали мой секрет.

Бен объяснил, что семь из них были попыткой автора описать оттенки разлагающейся крови. Точно помню фрагмент текста, где я сравнивал эти оттенки с конкретным видом дерева, листва которого каждую осень моего детства меняла цвет с ярко-красного на коричневый. И что с того? – спросите вы. Оказывается, Брэдли позвонил профессору ботаники и спросил его про это дерево. Как выяснилось, оно уникально для восточного побережья США, и я непреднамеренно назвал тот регион, где вырос.

Следующие двенадцать слов (приблизительно через две сотни страниц) относились к орудию убийства – палке для игры в лакросс, которую я узнал, поскольку в эту игру играли в школе, где я учился. Брэдли не поленился позвонить в Федерацию лакросса США и там выяснил, что на восточном побережье имеются сто двадцать четыре средние школы, в которых учащимся предоставляют возможность заниматься этим видом спорта. Так супруги еще ближе подошли к решению задачи.

К тому времени Марси отыскала в Нью-Орлеане двоюродную сестру Джуда Гарретта и узнала, что ее покойный братец окончил школу в 1986 году и с тех пор не читал ничего, кроме программы телевидения, да и то в основном лишь разделы, посвященные спортивным передачам. Это подтверждало подозрения Бена. С чего бы этому парню вдруг написать книгу, да еще такую толковую?

Брэдли обзвонил сто двадцать четыре школы, в которых играли в лакросс, и от имени полицейского департамента Нью-Йорка запросил фамилии всех выпускников мужского пола 1982–1990 годов, для верности еще немного расширив диапазон поиска. Очень скоро у Брэдли имелся длинный список имен, за одним из которых, как он был уверен, и скрывалась подлинная личность автора.

Изучить такое количество материала казалось непреодолимо трудной задачей, но большинство этих школ оказались частными: они все время искали денежные пожертвования, чтобы пополнить свой банковский счет. Основным источником финансирования являлись бывшие ученики, а самыми лучшими базами данных располагали ассоциации выпускников. У них имелись обширные досье на всех питомцев школы, и Брэдли просматривал страницы, посвященные нынешним юристам и банкирам с Уолл-стрит, выискивая что-нибудь необычное.

Работать пришлось долго, и вот однажды старания Бена и Марси увенчались успехом: как-то вечером они обнаружили в списках выпускников Колфилдской академии некоего Скотта Мердока.

– Он окончил школу в восемьдесят седьмом году, – сказал мне Брэдли, надкусывая самый дорогой в мире эклер. – Затем поступил в Гарвард, изучал медицину, получил докторскую степень по психологии. Перед ним открывались большие перспективы, но… Ассоциация выпускников не располагала о нем абсолютно никакой информацией: у них не было ни его адреса, ни списка работ – вообще ничего. Этот человек просто исчез, словно в воду канул. Он был один такой из всех, чьи досье мы просмотрели.

Брэдли взглянул на меня, как видно пытаясь понять, о чем я думаю. Но я молчал, занятый своими мыслями: было странно услышать имя Скотта Мердока через столько лет. Иногда, в самые худшие моменты жизни тайного агента, когда мне приходилось быть одновременно судьей и исполнителем приговора, я гадал, что случилось с этим человеком.

Помолчав какое-то время, Брэдли продолжил:

– В ходе дальнейшего расследования я узнал в Гарварде, что доктор Мердок получил работу в корпорации РЭНД. Они знали об этом, потому что его вербовали прямо в кампусе, – имелась соответствующая запись. Но странное дело: в РЭНД категорически заявили, что ничего о таком человеке не слышали. То же самое утверждали профессиональные ассоциации, лицензионные комитеты и все другие организации, в которые мы обращались. Складывалось такое впечатление, что доктор Скотт Мердок, покинув Гарвард, исчез с лица земли. Куда же он делся? – спрашивали мы себя.

Холодок, появившийся у основания моего позвоночника, быстро поднимался вверх. Итак, эта парочка выяснила, что Скотт Мердок бесследно исчез. Интересно, что еще они раскопали?

– Мы выяснили старый адрес Скотта Мердока, еще тех времен, когда он учился в школе, – продолжал Брэдли, – и отправились в Гринвич, штат Коннектикут. Я поговорил с кем-то в доме по двусторонней связи, объяснил, что я из Департамента полиции Нью-Йорка, и ворота открылись.

Я поднял на лейтенанта глаза, гадая, какое впечатление на него и Марси, с трудом сводящих концы с концами на Манхэттене, произвела бесконечная подъездная аллея моего детства, идущая мимо конюшен по берегу живописного озера и заканчивающаяся у одного из десяти красивейших особняков в Америке. Словно читая мои мысли, Брэдли тихо добавил:

– Мы даже не могли себе представить, что в США есть такие дома.

34
{"b":"251859","o":1}