А растерянность хозяйки резиденции происходила от непонимания: «Как?! Как она здесь оказалась?! И где находилась три месяца?!» – поневоле станешь плохо соображать и забудешь, что надо говорить в таких случаях.
Хорошо хоть супруг не подвел, вставая с места, выходя из-за стола и устремляясь навстречу высокой гостье. Он тоже достаточно насмотрелся портретов, чтобы сомневаться в идентичности девушки.
– Какая неожиданность! Какой приятный сюрприз! – восклицал он, протягивая обе руки для пожатия женских ладошек. – Мы и представить себе не могли, что сегодня такое случится!
– Мы тоже просим прощения, – отозвался уверенным баском консорт, – что прибыли несколько неожиданно. Но мои родители заверили меня, что приглашение на обед касается без исключения всех, кто причастен к роду Атлантов. Поэтому мы взяли на себя смелость тоже присоединиться к вашему великолепному застолью.
После такой отповеди вышедшая из-за стола императрица тоже вытянула руки для пожатий. Но краем глаза заметила, что еще два прибора распорядители и камердинеры устанавливают на главном трапезном столе. Потому что не пристало четырем равным по значимости персонам сидеть порознь. «Молодцы, надо будет их сообразительность поощрить. А вот наблюдателей… М-да! Придется менять на более зрячих!»
Планы и приоритеты менялись прямо на ходу.
Глава шестая
Разборки с системой
С родителями наговориться за четверть часа я никак не успел. Да и на обеде нас посадили порознь. А меня, честно говоря, совсем не прельщало сидеть на возвышении у всех на виду. Словно артист на сцене. Или петух на заборе. Ох уж мне этот этикет!
Зато Машка себя вела, словно с детского садика посещала званые королевские приемы, а не бегала с шумной компанией вокруг нашей деревни Лаповка да не купалась голышом в нашей скромной речушке. Говорила в меру, отвечала обтекаемо, улыбалась мило и величественно. И сама порой задавала встречные вопросы вместо ответов.
Так, например, к середине трапезы Ваташа поинтересовалась:
– С чем было связано такое долгое отсутствие твоего величества в империи?
– Разве это так интересно? Лучше расскажите нам, что происходит в царстве Трилистье? Все-таки воины там геройские, и подвигов они совершили немало. Не правда ли?
Про наши действия с Леней, когда мы перебили кучу зроаков с кречи и кокнули самого императора людоедов, я ей поведал контурно, без неуместного хвастовства. Но еще тогда она на меня сердилась, утверждая, что знает десятикратно больше, а что не знает, выяснит в скором будущем. Вот и решила выяснить. Причем у самой информированной персоны, как оказалось.
Потому что Дивная не стала кочевряжиться и приступила к поэтапному описанию всех моих приключений. Начиная с того, как нас с Леней воины крепости-форта отыскали на острове и как они поразились, что мы ели мясо магического тирпиеня, словно обычного угря. И заканчивая описанием всех моих физических недостатков на то время: недоросток, хромает, выглядит как ребенок.
Да так подробно рассказывала, что у меня заныли зубы от нехорошего предчувствия. Чтобы знать такие детали, следовало опросить буквально каждого свидетеля событий, перед которыми мы по глупости своей представились справными баронами. И напоследок прозвучала почти не закамуфлированная угроза:
– В царстве Трилистье существует смертная казнь для тех, кто самозванно присвоил себе какой-нибудь титул. – И, словно с большим сожалением, добавила: – Кстати, трилистяне уже давно требуют от меня выдать им местонахождение Цезаря Резкого. Прямо-таки умоляют.
– Великолепно! – радовалась Машка, ничуть не притворяясь. – Я слышала, этому Резкому полагается баснословная награда за подаренные остатки тирпиеня. Да за защиту форта. Потом – за каждого убитого зроака и кречи. Ну и напоследок – за уничтожение императора людоедов. Резкого уже объявили национальным героем. Поэтому даже странно, что вы не отвечаете трилистянам на их запрос. Почему?
– Да недавно я и сама не знала, где этот Резкий находится, – мило скривилась Дивная. – Ну и следует опасаться всяких судейских казусов. Могут ведь вначале наградить, а потом казнить по иным законам.
Тут себе позволил вмешаться в разговор Дьюамирт.
– Ерунда это! Победителей над зроаками не судят! – воскликнул он с бравадой, глядя мне в глаза и заговорщически подмигивая. – Ну разве что этот герой после своих подвигов умудрился промчаться по Моррейди да изнасиловать все что шевелится! Ха-ха-ха!
Обе императрицы взглянули на него уничижительно и со вздохом сожаления пробормотали в унисон:
– Ох уж эти мужчины!
– У них только одно на уме!
– А что мы, не люди? – уже откровенно провоцировал женщин император. – Ничто человеческое нам не чуждо.
– Это он так шутит, не обращайте внимания, – резко успокоилась Ваташа. – Лучше посоветуйте: выдавать этого Цезаря Резкого в царство Трилистье или нет?
– Но тогда придется его и в царство Леснавское отдавать, – притворно пригорюнилась Мария. – Тамошний царь тоже требует того самого героя для награды. Оказывается, тот самый инвалид успел в крепости Дефосс отличиться. Не только спасши при этом наследника леснавской короны, но и уничтожив принца людоедов со всей его свитой.
– Я больше могу добавить! – оживилась Дивная. – Не прошло и месяца после событий в тылу империи людоедов, как уже излечившийся инвалид под именем Михаил Македонский, в паре с Чарли Эдисоном, помог спасти тысячи беженцев и сотни наших наемников, зажатых зроаками в ловушке среди гор. Да и сами уничтожили при этом около двухсот людоедов и их пособников кречи. Иначе говоря, были заслужены высшие награды не только Леснавского царства, но и нашей империи.
– Великолепно!
– Я тоже так думала. Но у нас тоже, увы, существует смертная казнь для разного рода самозванцев.
– Не стоит расстраиваться по таким пустякам, – со скрытой издевкой уговаривала моя подруга старшую коллегу. – Все прегрешения героя списываются одним, но самым важным законом. Мне о нем буквально перед обедом поведал главный законник рода Атлантов.
– Не помню такого закона, – сердито нахмурилась Ваташа. – И не факт, что он есть. Может, вздорный старикашка его выдумал. Но все-таки прошу его озвучить.
– Легко! Цитирую: «…а посему, все нарушения, квалифицируемые как самозванство, аннулируются, если они были сделаны по приказу высшего юридического лица и на благо государства».
Императрица поморов даже растерялась от услышанного:
– И кто же приказал Борею становиться бароном Резким, а потом скрываться под именем Македонского? И на благо какого государства это было сделано?
– Приказала ему – я. Ну и максимально возможную пользу от совершенных подвигов получила империя Герчери.
– Как-то все эти утверждения притянуты за уши… – прозвучала последняя попытка удержать в руках действенную дубинку против меня.
На что тут же последовали логичные разъяснения:
– Каждое действие Борея прямо или косвенно вело к созданию нашей империи Герчери. И я сейчас это докажу.
После чего довольно грамотно разложила по полочкам уже озвученные события и еще не прозвучавшие на данном застолье. Потом еще несколько моих подвигов присовокупила к перечню, о которых в Моррейди вряд ли кто знал.
А я все время такого странного обеда чувствовал себя неудобно и зажато. Ну вот не люблю я, когда мне косточки перемывают, да еще в моем присутствии. Пусть это и делается иносказательно, словно сплетничают о ком-то ином. Им что, поговорить больше не о чем?
Правда, умом я понимал, подобный разговор неизбежен, и чем раньше он состоится, тем для меня лучше. Наверняка замышлявшая меня прижать (а через меня и всех Атлантов) Ваташа теперь поняла, что на законных основаниях меня шантажировать не получится. Ну а незаконные способы… Хм! Так на это имеются солидные противовесы императорской власти. Тот же Совет Хранителей, к примеру, да Священный Курган наверняка в курсе происходящих тут событий.