Люди на борту третьего курьера о намерениях Антона не имели никакого представления. Но это судно совершало переход в гиперпространстве напрямую с Хевена, а естественные привычки экипажа хевенитского курьера, пересекающего формально враждебное пространство - Мантикора и Республика официально продолжали находиться в состоянии войны, хотя боевые действия и были приостановлены - означали, что они не собирались мешкать.
В результате, к тому времени, когда Антон Зилвицкий и его спутники добрались до Эревона, весть о его грядущем прибытии его опередила, - сопровождаемая записью программы Андервуда, - и несколько заинтересованных сторон занимались изучением полученных материалов.
***
Хевениты вообще ничего не знали о поездке Антона, пока не оказались на Эревоне на день раньше него. Двигаясь из Республики на Эревон напрямую, они не проходили через Мантикорскую Сеть, и поэтому не видели передачи. Но новость их заинтересовала не меньше, чем прочих.
Мягко говоря. Виктор Каша даже выругался, что для него было редким делом.
- Что за долбаная ситуация, - прорычал он после того, как Джинни остановила воспроизведение. - Антон Зилвицкий! Последний, кого мы хотели бы видеть здесь.
Вирджиния Ушер откинулась на спинку стоявшего в их номере дивана, скрестила свои красивые ноги и пожала своими красивыми плечами - красота которых только подчёркивалась выставляющим их напоказ сари. Одеяние её только отдалённо напоминало стиль, родившийся тысячелетие назад в южной Азии. Сари Джинни не было настолько же откровенным, как то, что она носила раньше, когда работала проституткой после побега от "Рабсилы". Но оно находилось на самой грани того, что ещё можно было бы назвать подходящим для приличной компании.
Виктор окинул её наряд кислым взглядом.
- И вообще, зачем ты продолжаешь представление? Здесь нет никого кроме нас двоих.
Джинни ответила своей фирменной улыбкой. Как и сари, улыбка не была столь же похотливой, как та, которой она встречала потенциальных клиентов, но недалеко от неё ушла.
- Ой, да хватит дуться. Кевина удар хватит, если он узнает, что я нарушила легенду на задании. Что, если кто-нибудь постучит в дверь - горничная, к примеру? Увидь кто меня в спортивном костюме, который я обычно ношу дома, и мой образ шлюхи пойдёт ко всем чертям. И это после всех трудов Кевина по его созданию! Да и моих тоже, если на то пошло.
Виктор помотал головой. Кое-что в его начальнике и учителе никак не укладывалось у него в голове. В частности веселье, с которым Кевин Ушер заставил свою жену прикидываться потаскушкой. Да, отчасти это могло объясняться феноменальной самоуверенностью Кевина, но в основном, по убеждению Виктора, дело было в его причудливом чувстве юмора. Кто ещё кроме Кевина Ушера стал бы потешаться над тем, как люди смеются над его личной жизнью? (У него за спиной, разумеется, никак не в открытую.)
Когда Кевин Ушер после переворота Тейсмана вышел из тени и принял предложение администрации Причарт возглавить новую полицейскую службу Хевена, перед ним встала проблема, как защитить жену. До того, его стараниями, о её существовании вообще знали не более горстки состоящих в заговоре против Пьера апрелистов. Теперь же…
Хранить это в секрете больше не удастся никаким образом, учитывая публичность должности Кевина как главы нового Федерального Следственного Агентства. И это сильно портило Кевину нервы. Да, Элоиза Причарт была одним из самых старых и самых близких друзей Кевина, - хотя даже она не знала до того о Джинни, поскольку надобности в том не возникало, - а она ныне была президентом новой Республики. Он полностью ей доверял, и был склонен так же относиться и к Томасу Тейсману, адмиралу, чей военный переворот привёл её к власти. Кевин разделял их стремление восстановить власть закона и традиции мирной передачи власти в Республике. Но если Кевин Ушер и научился чему-то за всю свою жизнь, так это тому, что политическая власть в Республике Хевен была коварным зверем. Никогда не знаешь, когда он кинется на тебя, и, пока на нём не будет надёжного намордника, доверять ему нельзя.
Поэтому Кевин решил проблему в обычном для себя духе - сочетая прямоту и хитрость, и не испытывая ни малейшего беспокойства по поводу собственной репутации. Он прикинулся напоказ рогоносцем, так же, как в своё время прикидывался пьяницей. Если случится худшее и Кевин резко впадёт в немилость, что было обычным делом для хевенитской политики - и что, судя по истории двух последних веков, вполне может закончиться для него встречей с расстрельной командой - по крайней мере Джинни скорее всего избежит подобной судьбы. Никто, в конце концов, не воспринимает гулящую жену угрозой кому бы то ни было, кроме её мужа.
Виктор мог оценить профессиональный артистизм этой затеи. "Стиль Ушера", как он это называл. Что он не оценил - ни в малейшей степени - это что Кевин и Джинни моментально (и с радостью) назначили Виктора главным наставителем рогов. Юным подчинённым-протеже, отплатившим доверчивому начальнику, закрутив интрижку с его женой.
- Это классика, - выдала Джинни.
- Это заставляет меня выглядеть последней свиньёй!
- Ну, да, - согласился Кевин, улыбаясь Виктору. - Просто считай это частью своей учёбы, вундеркинд. В любом случае, что это за глупая любительщина для шпиона, беспокоиться о своём "имидже"?
- Мы больше не "шпионы", - проворчал Виктор.
- Не будь в этом так уверен, - пожал плечами Кевин. - Кто знает, с чем нам придётся столкнуться в грядущем?
Виктор всё равно мог отказаться от такой роли, если бы Джинни не припёрла его к стенке.
- Пожалуйста, Виктор, - взмолилась она в своём неподражаемом полукомическом-полусерьёзном стиле, - это сделает мою жизнь намного проще. Ты - единственный известный мне мужчина, которого мне не придётся отшивать наедине после того, как я публично строила ему глазки.
Это было достаточно справедливо. Виктор никоим образом не был иммунен к влечениям плоти, и временами считал столь тесную близость с Джинни чрезвычайно неудобной. Но за прошедшее с момента их встречи на Земле время их отношения на эмоциональном уровне пришли к варианту "младший брат - старшая сестра". Нельзя сказать, что он не замечал зачастую слабо прикрытой женственной фигуры Джинни. Но это на самом деле не так уж отличалось от его детских лет, когда он рос в тесноте трущоб кварталов долистов Нового Парижа, когда ему на глаза также часто попадались полуобнажённые фигуры матери и трёх сестёр.
Правда, ни его мать, ни сёстры не могли похвастаться пышностью форм Джинни, не было у них и её навыков соблазнения мужчин - в чём Джинни, будь проклято её чёрное сердце, настойчиво практиковалась на Викторе.
И всё-таки…
Виктор признавал, что, в собственном гротескном стиле, этот гамбит работал как по нотам. Назначив себе, Джинни и Виктору яркие и хорошо всем знакомые роли - старого мужа, глупого и безумно влюблённого; юной жены-нимфоманки, изменяющей мужу направо и налево прямо под его носом; бессовестного и вероломного юнца - Кевин обеспечил жене и своему протеже реальную защиту на случай, если политические процессы Республики Хевен снова свернут не туда.
А поскольку Кевин никогда не упускал случая убить двух зайцев одним выстрелом, этот же гамбит позволял ему использовать Виктора и Джинни как специальную неофициальную следственную команду. Он мог послать их куда угодно и когда угодно, с любой задачей - и все, кроме горстки посвящённых людей, при виде этого только бы усмехнулись.
***
Это объясняло, что Виктор и Джинни делали в гостиничном номере в Мэйтаге, столице Эревона. Убийство Иеронимуса Штейна поставило нового президента Хевена в весьма неудобное в политическом смысле положение, и, как это часто бывало в её жизни, Элоиза Причарт обратилась к Кевину Ушеру за советом и помощью.