Которое, кстати - будучи исходящим от неё - имело всю силу соломонова закона. Даже более того, поскольку исходило от открытой, юной, доброжелательной девушки, а не от сурового патриарха. От власти, несомненно, однако от власти, лишённой присущей власти скрытой угрозы.
Руфь тоже хихикнула.
- Она бесподобна, - прошептала она.
Веб и юная мантикорская принцесса, ставшая по сути дела его сообщником, улыбнулись друг другу. "Сумасшедшиё всей Галактики, объединяйтесь - пусть даже вас пока что только двое".
Пока что.
***
Именно Берри первой заметила их и положила конец прежней жизни Веба.
- Веб! - она вскочила со стула и тут же кинулась к нему. Ухитряясь каким-то образом пробиваться через толпу никого не расталкивая в стороны. В следующее мгновение она заключила его в тесные объятия.
Веб даже не попытался противиться. Как раз наоборот. Прощающийся с прежней жизнью учёного Веб Дю Гавел с радостью встречал новую жизнь.
А почему бы и нет? Объятий девушки было достаточно, чтобы привести в радостное настроение кого угодно.
- Ваше высочество, - нараспев произнёс он.
Beб услышал тихий смех Берри.
- Как официально! - прошептала она. - Глупое притворство, я только рада буду с этим покончить. Это всего лишь я, Веб.
Она стиснула его ещё крепче. Он тоже. Так бросающийся в бушующее море человек стискивает спасательный жилет.
- Ваше высочество, - повторил Веб.
Он поразился, поначалу, поняв, что плачет. Затем ещё функционирующая рациональная часть его сознания - которая никогда не исчезнет - осознала причину. Не так уж, действительно, странно, даже для учёного, расчувствоваться, когда его теории обретают реальную жизнь. В политике действительность и иллюзия не так уж отличались друг от друга. Точнее, имелись способы преобразовывать одно в другое.
Так что Веб, продолжая обнимать Берри, позволил слёзам течь по лицу. Зная, что спустя годы этот момент - который видят все присутствующие - войдёт в легенды новой звёздной нации.
Нечего и говорить, что будущие учёные развенчают, причём довольно скоро, всю эту сцену, а шумливая молодёжь превратит разоблачение в критику и даже, то здесь то там, докатится до откровенного презрения и мятежа.
Что с того? К тому времени прошедшие поколения сделают своё дело. Установившаяся и находящаяся в безопасности нация может позволить насмешку над собой - даже глумление и осмеяние. На самом деле, для сохранения здравомыслия это время от времени даже необходимо. Однако так поступать можно только в зрелости. Зарождающаяся нация нуждается в неоспоримых фактах ничуть не меньше любого младенца. Нуждается в мифологии собственного зарождения, пусть даже её элементы и были позаимствованы откуда только возможно.
Металлолом, перелитый и перекованный в мечи и орала - и традиции.
- Ваше высочество, - снова повторил Веб.
***
В последующие часы, поскольку Комитет приостановил свою деятельность и уступил помещение своего рода семинару по политическим проблемам, Веб выжал из этого момента всё, что только был способен. Это было непросто, учитывая, что он был вынужден придерживаться исключительно абстракций.
Причина для этого была тривиальнейшей: власть без силы есть абстракция, а Веб не испытывал никаких иллюзий насчёт того, будто какие угодно манипуляции символами смогут заменить грубую силу. Уравновесить её, да - даже при необходимости дополнить. Но заменить?
Ни в коем случае. Это он ясно дал понять с самого начала.
- Я не готов обсуждать - даже гипотетически - какая форма правительства могла бы быть для нас наилучшей, - твёрдо ответил он на поставленный Гаррелом вопрос. - И не буду этого делать до тех пор, пока не прибудет Джереми Экс. Чего, как я уже вам сказал, ждать достаточно недолго. Джереми, как оказалось, сейчас пребывает на Курящей Лягушке - и туда уже послали известие о новом повороте дел, с одним из курьерских судов капитана Розака. Так что я ожидаю прибытия Джереми на Эревон дней через десять. Максимум, через две недели.
Тут он едва сдержал смех. Уголком глаза Веб мог видеть лица сидящих неподалёку Берри Зилвицкой и Руфи Винтон. Антон Зилвицкий тоже находился на Курящей Лягушке и тоже узнает новости. Лицо Берри был настолько опасливым, насколько только может быть лицо подростка, ожидающего по-настоящему неистовой реакции отца, узнавшего о его последней авантюре.
Руфь, если уж на то пошло, казалась даже ещё более обеспокоенной. В конце концов, Антон Зилвицкий был уравновешенным человеком. Однако тётя Руфи, королева Елизавета, была по-настоящему вспыльчивой - а она узнает новости обо всём этом ненамного позже Антона. Курьерское судно отправилась и на Мантикору, неся сообщения и от мантикорского посла на Эревоне, и от капитана Оверстейгена. Джинни Ушер тоже улетела, на хевенитском курьере, чтобы доставить известия своему мужу и президенту Причарт.
О, да. Через несколько недель юные дамы окажутся в самом центре межзвёздной огненной бури.
Однако прямо сейчас у Веба имелось намного более неотложное дело. Уничтожение другой огненной бури до того, как она начнётся.
Из девяти членов Комитета трое являлись членами Одюбон Баллрум - Кэтрин, Георг и Хуан. Все трое, услышав слова Веба, явно стали спокойнее. Они восприняли приём, оказанный Дю Гавелу большинством набившихся в салон бывших рабов, без очевидной враждебности, однако с достаточным беспокойством. А Георг так и с открытой подозрительностью.
Веб этому не удивился. Это было предсказуемой политической реакцией и в истории человечества встречалось бесчисленное множество раз. Пушечное мясо революции, принесшее больше всего жертв, просто отодвигали в сторону, когда появлялись самозваные Большие Шишки.
Иногда отодвинутым приходилось смириться. Однако в большинстве случаев рано или поздно происходило то, что сам Веб в нескольких своих работах называл "заблуждением Керенского". Суть это явления можно было охарактеризовать как убежденность в том, будто власть проистекает из положения, а законность из названия; или, говоря терминами философии, как политический вариант платоновского заблуждения относительно того, что действительность есть всего лишь отражение абстракции.
В той же степени как успокоились члены Баллрум, прочие заволновались. Особенно встревожился мужчина постарше по имени Гаррел - который и поднял вопрос.
Он заговорил, несколько горячась.
- Только потому, что Джереми наиболее известный, скорее даже скандально известный…
- Это не имеет значения, - властно перебил его Веб. - Неважно, как именно известен Джереми. Он мог бы быть закулисной фигурой, абсолютно неизвестной широкой публике, и это не имело бы значения. Вопрос в реальности. А реальность такова: на протяжении двух десятков лет основную тяжесть борьбы против "Рабсилы" нёс именно Баллрум. Можете не соглашаться с их тактикой сколько угодно. Я и сам часто не соглашался, причём публично. И графиня тоже - я хотел сказать, Кэтрин Монтень, раз уж она отказалась от титула. И пусть сколько угодно отдельных лиц и организаций боролось с генетическим рабством. Это не меняет расклада сил. Ни одно правительство бывших рабов "Рабсилы", созданное против желания Одюбон Баллрум, не имеет никаких шансов сохранить стабильность. Ни одно. С таким же успехом вы могли бы попросить, чтобы я послал вас работать снеговиком в аду.
Гаррел всё ещё злился. Веб нажал ещё.
- Причём это не вопрос простой силы. Это ещё и вопрос легитимности - в том смысле, как мы её определяем. Какие бы разногласия любой из рабов - будь он уже свободен или ещё в неволе - не имел с Баллрум, каждый из них обязан признавать их мужество и целеустремлённость. Обязан признавать, пусть даже одновременно критикует их тактику. Поступить иначе значит принять точку зрения рабовладельцев - принять, молчаливо принять, мнение хозяина о том, что именно "приемлемо" и "законно", а что нет. Что есть ничто иное, как ярмо.