В сфере внешней политики Берия предлагал ликвидировать социалистическую ГДР и осуществить объединение Германии как миролюбивого демократического буржуазного государства. Мотивировал он это тем, что ГДР, требующая от нас повседневной помощи, — это гиря на ногах советской экономики. К тому же на мировой арене такая Германия служила бы противовесом США и Великобритании.
Против этой инициативы Берии выступил Молотов, поддержанный Хрущевым, которые полагали, что социалистическая Восточная Германия будет служить привлекательной витриной, демонстрирующей преимущество «социалистического образа жизни», и своим примером увлечет пролетариат Западной Европы.
Как известно, все получилось с точностью до наоборот. Западная Германия стала витриной для Восточной. Началось массовое бегство восточных немцев на запад. С января 1951 по апрель 1953 г. из ГДР в Западную Германию бежали 447 тыс. человек. Росло недовольство ухудшающимся уровнем жизни. Положение в ГДР стремительно осложнялось. 27 мая 1953 г. на заседании Президиума Совмина СССР должен был обсуждаться вопрос о положении в ГДР.
Накануне этого заседания, 18 мая 1953 г. Берия подал проект постановления Президиума Совмина «Вопросы ГДР», в котором было записано: — Поручить тт. Маленкову, Берия, Молотову, Хрущеву, Булганину в трехдневный срок выработать, с учетом обмена мнениями, на заседании Президиума Совета Министров СССР, предложения о мерах по исправлению неблагополучного политического и экономического положения, создавшегося в Германской Демократической Республике, что находит свое выражение в массовом бегстве немецкого населения в Западную Германию.
При выработке предложений исходить из того, что основной причиной неблагополучного положения в ГДР является ошибочный в нынешних условиях курс на строительство социализма, проводимый в ГДР.
Отметить при этом, что с советской стороны, как это видно теперь, были даны в свое время неправильные указания по вопросам развития ГДР в ближайшее время.
В предложениях определить политические и экономические установки, направленные на то, чтобы:
— отказаться в настоящее время от курса на строительство социализма в ГДР и создания колхозов в деревне;
— пересмотреть проведенные в последнее время правительством ГДР мероприятия по вытеснению и ограничению капиталистических элементов в промышленности, в торговле и сельском хозяйстве, имея в виду отменить в основном эти мероприятия;
— пересмотреть, в сторону сокращения, намеченные пятилеткой чрезмерно напряженные планы хозяйственного развития.
Эти радикальные предложения, содержавшиеся в проекте постановления, фактически отменявшие планы строительства социализма на востоке Германии, внесенные Берией, были согласованы с большинством членов Президиума Совмина — проект постановления завизировали и Маленков, и Булганин, и Хрущев.
Единственным, но решительным противником этого проекта стал Молотов. Он отредактировал текст, добавив в него принципиальное положение: критике подвергался не «курс на строительство социализма», а «ускоренный курс», т. е. критиковалось не направление, а скорость.
2 июня 1953 г. было принято распоряжение Совмина СССР «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР», в котором указывалось, что «для исправления создавшегося положения необходимо:… Признать неправильным в нынешних условиях курс на форсирование строительства социализма в ГДР, взятый СЕПГ…»
16 июня 1953 г. в Восточном Берлине началась массовая забастовка строительных рабочих, переросшая в стихийную демонстрацию. На следующий день забастовками и демонстрациями рабочих были охвачены кроме Берлина еще 14 крупных городов в южной и западной частях ГДР (Росток, Лейпциг, Магдебург). Наряду с экономическими требованиями были выдвинуты и политические — немедленная отставка правительства, проведение единых с бщегерманских выборов, освобождение политических заключенных. Для подавления восстания были применены советские войска.
Берия также считал, что и в других странах Восточной Европы не следует насаждать социализм по советскому образцу. В частности, он отговорил Сталина проводить в Польше коллективизацию. По его мнению, лучше иметь в Польше не коммунистическое, а лояльное к СССР коалиционное правительство, в которое вошли бы и деятели окопавшегося в Лондоне эмигрантского кабинета министров. Но Ворошилов, Маленков, Жданов, Молотов и Каганович видели будущую Польшу только социалистической, а ее армию — рабоче-крестьянской, для которой пленные офицеры — классовые враги.
Берия также полагал, что разрыв с Тито был ошибкой, и намечал ее исправить. «Пусть югославы строят, что хотят». В отличие от Сталина, рассматривавшего Югославию как важный плацдарм для проникновения в Западную Европу, Берия видел цивилизационную несовместимость России и западных славян, давно уже устремленных в сторону Запада.
По мнению Берии, проведение предлагаемой им политики позволило бы надеяться на прекращение «холодной войны», вину за которую он возлагал на Сталина. Более того, в новых условиях СССР мог бы рассчитывать на американскую помощь по плану Маршалла.
Берия также считал ошибкой проарабскую позицию СССР в арабо-израильском конфликте и предлагал сделать ставку на Израиль, что обеспечило бы Советскому Союзу поддержку всей мировой еврейской диаспоры. Он всерьез считал возможной помощь еврейского капитала в восстановлении разрушенной войной экономики СССР. Сейчас, когда мир столкнулся с разнообразными проявлениями исламского терроризма, жертвами которого стали и тысячи наших соотечественников, стало очевидным, что в нашей позиции по ближневосточному вопросу был допущен известный перекос. И вообще в арабском мире не нашлось ни одной страны, в которой идеи социализма пали бы на благоприятную почву.
Для Берии был характерен прагматизм, то качество, которое достаточно редко встречалось среди советских политических деятелей. Вот этот прагматизм, когда он мог заявить своим коллегам по разработке ракетно-ядерного оружия, что вот вам дана смета — вы укладывайтесь в эту смету. Прагматизм, когда он прикидывал, а что выгоднее для Советского Союза: поддерживать союзников в Восточной Европе или оставить их, этих союзников, на собственных хлебах, но получить гарантии их политической безопасности на будущее.
Однако позиции Берии во власти в первой половине 1953 г. были совсем не такими прочными, как это пытались потом доказать. Прежде всего, у него не было поддержки в партийном аппарате. Он никак не был связан с собственно аппаратной деятельностью ЦК КПСС. В Совете Министров СССР он был связан с достаточно узким сектором деятельности. При всей огромной важности проблем создания ядерного оружия это был сравнительно узкий сектор экономики и промышленности. Да и его позиции в новом министерстве внутренних дел отнюдь не были неколебимыми. Напомним, что он перестал быть наркомом внутренних дел уже в декабре 1945 г. Вновь министром внутренних дел он стал только в марте 1953 г.
Судьба «реформатора»
После смерти Сталина в руководстве СССР господствовало не только некоторое облегчение, но одновременно и понимание того, что необходимо приступить к проведению некоторых основных перемен. Эту необходимость понимала, по крайней мере, часть руководства, к которой принадлежал и Берия. Ряд его инициатив был рано или поздно реализован, но предотвратить его быстрый конец эти инициативы не могли, поскольку для «наследников Сталина» он был слишком опасен.
Его мрачное прошлое и нарастающая активность все больше беспокоили новых вождей. Они начали игру, прежде всего Хрущев, целью которой было избавиться от Берии. Ни идеологические споры, ни возможно различные мнения на дальнейшее развитие СССР или его внешней политики не были мотивом этой игры, решающую роль здесь играл страх перед Берией и принадлежащей ему тайной полицией. В основе намерений Берии лежали два замысла — во-первых, расширить полномочия правительства и урезать влияние партии, во-вторых, защитить права национальных меньшинств. Все это никак не устраивало новых «вождей». Хрущеву и его союзникам удалось избежать грозящего господства всемогущего министра внутренних дел над партийными органами.