Согласно западноевропейским хроникам, в 959 г. послы Ольги отбыли к германскому императору Оттону, собираясь просить направить на Русь епископа и священников. Просьбу приняли, и в следующем, 960 г. некий монах Сент-Альбанского монастыря был рукоположен в епископы Руси, но в Киев не смог прибыть, поскольку заболел и умер.
В том же году в епископы Руси был рукоположен монах монастыря Св. Максимина в Трире Адальберт — и добрался до Киева. Правда, уже через год ему пришлось покинуть русские пределы. Но в храме святой Софии, построенном в Киеве в XII в., мозаичное изображение римского папы Климента преспокойно соседствовало с образами Григория Богослова и Иоанна Златоуста[32].
Буровский полагает, что в нашей реальности Русь не сумела до конца оборониться от монголов, поскольку была недостаточно европейской. Внутри самой Руси были силы, которым азиатский путь развития оказался ближе. В католической виртуальности Русь, принимавшая участие в Крестовых походах, к XIII в. состояла бы, скорее всего, из многих княжеств с различными традициями и политическим строем. Но у нее имелись бы три мощных орудия против монголов.
1. Ее жители были бы европейцами еще в большей степени. Более мощная армия, проникнутая рыцарским духом. Плотные каре горожан всех городов.
2. Механизм крестового похода
3. Помощь остальной Европы.
В католической виртуальности на Руси нет никаких религиозных раздоров и разделов. Нет разделения на Западную Русь и Московию. Нет противостояния между Русью и Польшей. В Речи Посполитой Польша играет не ведущую, а второстепенную роль. У католической Российской империи есть силы для южной политики, а вот Сибирь ей нужна гораздо меньше. Вполне возможно, что русская экспансия остановилась бы на Урале.
До XIX в. католическая Россия вполне могла бы прожить без конституции — как Польша, Австрия и Пруссия в реальности. Но с тем же уважением к личности человека, с той же уверенностью, что власть всегда имеет некий ограниченный диапазон. В таком государстве мы бы жили и сейчас.
Католическая Русь — это Русь, в которой протопопа Аввакума посадят в сумасшедший дом, где ему самое место. Это Русь, в которой в 1300 г. откроют университет в Новгороде, в 1350-м — в Пскове[33].
А. Бушков прямо противопоставляет Русь православную и Русь католическую, полагая, что «в византийском каноне таится некая полумистическая отрава, причинявшая массу бедствий и потрясений странам, имевшим несчастье с ним соприкоснуться». Рисуя перспективы развития Руси и России в составе католического мира, Бушков считает, что Русь очень рано оказалась бы активной участницей войн с мусульманским миром. Задолго до Ивана Грозного Русь стала бы развиваться как неотъемлемая часть Европы. В реальности омертвевший византийский канон загнал русское искусство в узкие, сугубо церковные рамки. В виртуальной католической Руси, вполне возможно, появились бы наши Микеланджело, Рембрандты, Боттичелли и Леонардо[34].
Русь иудейская
Летопись утверждает, что князь Владимир отверг иудаизм, так как иудеи были богом «расточены» по всему свету. Правда, еще при княгине Ольге Хазарский каганат был одним из самых могущественных государств в этих местах. Поэтому возможность выбора князем Владимиром иудаизма была вполне вероятной.
Иудаизм — религия избранных, религия одного народа — евреев.
Богатая событиями история и культура евреев всегда вызывала особый интерес. Как пишет английский историк Пол Джонсон, «взгляд евреев стал прообразом многих великих мечтаний человечества, преисполненных надежд и на Провидение, и на Человека».
Евреи были рассеяны по всему миру. Многие из них соблюдали еврейские обычаи лишь по привычке, а оперируя такими понятиями, как Бог, народ, Израиль, совсем не стремились осознать их историческую ценность и значимость. Иудаизм же был для них скорее индивидуальным мистицизмом, окруженным романтическим флером и ностальгической притягательностью, основанным лишь на соблюдении семейных традиций. В эпоху рассеяния идея «ахават моледет» (любовь к родине) всегда была туманной и неопределенной, хотя все евреи помнили о Священной земле.
Но культурная связь с прошлым, построенная на унаследованных ценностях и укладе жизни, была интуитивно-мистической. В течение многих столетий родина являлась для евреев культурно-историческим источником вне конкретных географических координат. Ее образ основывался на обещаниях искупления, данных еврейскими пророками, на еврейской философии и еврейском мистицизме, на литературе эпохи Гаскалы — еврейского Просвещения. Недаром писатель Элиас Канетти, еврейские предки которого были изгнаны из Испании в XIV в., определял евреев через их «массовый» символ — образ толпы, бредущей через пустыню после исхода из Египта; это — единственный из древних народов, который странствует так долго.
Маленький пастушеский народ, превратившись в вечного странника, навсегда вошел в мировую культуру через Библию. Евреи сумели первыми создать логически выстроенную историю. Именно образ Бога в еврейской культуре является ключом к пониманию иудаизма и еврейского мироощущения. 613 заповедей иудаизма, обеты, традиции, неукоснительно поддерживаемый образ жизни — все это предохраняло еврейство от распада, ибо оно существовало среди чуждых народов[35].
Именно в иудаизм стремились обратить Русь раввины, прибывшие из Хазарского каганата к Владимиру Святославичу.
С хазарами Русь соприкасалась довольно тесно. В VIII–IX вв. основная территория Хазарского каганата располагалась в низовьях Волги и Дона. Владения хазар охватывали также побережье Азовского моря, часть Крыма и Северный Кавказ. С хазарами старалось дружить даже самое сильное государство тогдашнего мира — Византия. Долгое время славянские племена (поляне, северяне, радимичи, вятичи) платили хазарам дань, как и камские болгары, буртасы, черемисы и мордва. В Хазарии были и мусульмане, и христиане, и язычники. Верхушка каганата исповедовала иудаизм.
К середине X в. могущество Хазарии ослабло. В 954 г. хазарский каган Иосиф, обеспокоенный ростом сил Киевской Руси, лично возглавил поход на Киев. Но взять столицу древнерусского государства ему не удалось. Пока хазары стояли под деревянными стенами Киева, стали поступать известия о тревожных передвижениях печенегов. Одновременно отряды Свенельда, воеводы княгини Ольги, предприняли несколько удачных вылазок, во время одной из которых был захвачен в плен придворный раввин кагана Йегуда. Он знал язык русов. От Йегуды Ольга узнала, как был создан мир, как Бог избрал народ для воплощения в жизнь своих планов, как разгневался он на иудеев за отступничество, как возвысил хазар. Но иудеи многое поняли за время гнева Божия. Они научили своему знанию и богатых греков, и суровых латинян, и неукротимых арабов. Вскоре Ольга прошла обряд посвящения в «веру отцов» и приняла имя Сара.
Затем наступила эпоха Владимира. К этому времени иудейская Русь уже существовала. Тысячи и тысячи иудеев проживали на территории Древнерусского государства. Довольно крупная колония существовала в Киеве, недаром позднее, в XII в., одни из городских ворот были известны как Еврейские ворота.
И вот Владимир вводит на Руси иудаизм. Виртуальная альтернатива восторжествовала. К чему бы это привело?
А. Буровский посвящает этому сценарию немало страниц своей книги. Он полагает, что наиболее вероятный и приемлемый вариант развития событий — это образование на Руси иудео-языческого государства. Без требования немедленно всех обрезать, без гражданской войны иудаизма с язычеством. Ведь иудаизм вовсе не обязательно должен быть ортодоксальным. Зато у Руси открывается перспектива, впрочем, довольно смутная, стать поголовно грамотным обществом[36].