Бряндинский Матвей Иванович, из потомственных почетных граждан г. Казани, родился в 1879 году, бывший учитель. Бряндинский был выслан в 1907 году под гласный надзор полиции в Нарымский край Томской губернии на два года, оттуда в том же году скрылся; вторично был выслан в Томскую губернию на три года с 28 апреля 1908 года и снова скрылся в 1909 году. Состоял секретным сотрудником московского охранного отделения с апреля 1909 до мая 1912 года под кличкой «Вяткин» или «Кропоткин». Обслуживал по выражению жандармского полковника Заварзина «верхи Российской социал-демократической рабочей партии». В докладе от 26 декабря 1913 года директору Департамента полиции Белецкому, опубликованном В. Л. Бурцевым, Бряндинский сообщает между прочим следующее: «…Я был районным организатором и секретарем Московского городского комитета и дал за это время материал, послуживший главным фундаментом обвинений на большом социал-демократическом процессе, разбиравшемся в Москве осенью 1912 года, когда из 33 обвинявшихся не было ни одного оправданного, и громадное большинство получило каторжные работы на разные сроки как члены комитетов Московского городского и Московского окружного. Мною также были даны указания, по которым взяты: вполне оборудованная типография с отпечатанными номерами подпольной газеты и паспортное бюро с массой бланков, печатей и штемпелей. В этот же период мне удалось собрать и дать сведения о преподавании, внутренних распорядках и личности большинства учеников Первой партийной школы для подготовки ра-ботников-профессионалов, устроенной на острове Капри Горьким, Богдановым и Луначарским…». Затем Бряндинский как «технический член ц. к.» заведывал общепартийным бюро, объезжал членов ц. к. и извещал их «о времени и месте пленарных заседаний ц. к.». Таким путем все в партии с.-д. было в руках Бряндинского, а следовательно и Департамента полиции. Бряндинскому ц. к. также поручает «заведовать общепартийным транспортом либеральной литературы из-за границы в Россию и рассылать ее по местным организациям». «Благодаря близости к ц. к., — с гордостью заявляет Бряндинский, — я старался парализовать те начинания ц. к., о которых я мог знать и к которым имел доступ…». Благодаря указаниям Бряндинского арестовано несколько членов ц. к., захвачен в Москве исполнительный орган центрального комитета, прослежены в России «остатки или зародыши организаций», в которых начали было работать ученики партийной школы, устроенной Лениным около Парижа, арестован Алексей Росков, «несменяемый член нескольких составов ц. к.», «указаны петербургские, московские и тифлисские делегаты, имевшие возможность поехать на беспартийную конференцию, которая состоялась б января 1912 года. Громадные средства, затраченные партией на доставку нелегальной литературы в Россию, пропали даром, так как она или гнила на границе, или же доставлялась в петербургское или московское охранные отделения и лишь самая незначительная часть рассылалась по местам, причем адреса получателей служили путеводной нитью для раскрытия местных работников…, «если партия фактически не существовала, то в этом, — справедливо замечает Бряндинский, — и моя деятельность сыграла довольно значительную роль…», и за все это Бряндинский получал 150 рублей в месяц. В мае же 1912 года он был передан в ведение заграничной агентуры. В Париже Бряндинский жил на улице Клод-Бернар, 17. Письма, адресованные в заграничную агентуру, подписывал фамилией «Duperrier». Жалование платили ему в Париже 400 франков в месяц. В марте 1913 года Бряндинский уехал в Россию с тем, чтобы явиться к судебному следователю в Ярославле «по обвинению в поступлении в высшее учебное заведение по чужим документам». Приметы: рост два аршина пять вершков, глаза карие, волосы русые.
Бурдес Борис, состоял сотрудником петербургского охранного отделения в 1881 году. В 1893 году поехал в Париж и оттуда предложил свои услуги Семякину по заграничной агентуре, причем указал, что имеет связь в революционной среде благодаря своим виленским знакомствам с Борисом Гейманом, Валерианом, Леоном Френкелем (другом Бебеля), Давидом Куревичем и его сестрой Марией, затем он знаком с московским студентом Троицким, входящим в кружок Василия Мятлина, Рождественского и сестер Шефтель. 0 Бурдесе в это же время писал Н. Н. Сабурову — исправляющему должность директора Департамента полиции — начальник харьковского жандармского управления К. Н. Вербицкий, сообщая, что Бурдес был у него в числе секретных сотрудников петербургского охранного отделения в 1881 году (письмо от 29 сентября 1893 года). Вернувшись из Парижа, Бурдес представил с. — петербургскому градоначальнику сообщение о деятельности русских революционеров в Париже, причем охарактеризовал следующих лиц: Александра Карро, Бориса Геймана, Анку Берман — жену Геймана, Николая Троицкого, Марию Давыдовну, Гуревич, Татьяну и Веру Гейман (сестры Бориса), Верховеского, Григорьева, Яновича и других.
Вакман Яков Ефимович, мещанин города Кишинева, родился (приблизительно) в 1880 году. Окончил техническое среднее учебное заведение в Ворсме на Рейне в 1904 году, затем юридический и экономический факультеты в Женевском университете, доктор прав Римского университета; окончил курс прикладных наук уголовного розыска в Италии. За границей с 1902 года. В 1905 году ездил в Россию. В 1906 году снова появился за границей (Женева). В ноябре 1906 года по собственной инициативе предложил свои услуги заграничной агентуре под кличкой «Россини». Вакман освещал за границей с.-p., партийных работников, с.-р. конференцию, о которой имеется в архивах заграничной агентуры подробный доклад, съезд делегатов русских колоний в Италии (Рим, 1913 год). При освещении не забывал давать и приметы отдельных лиц. Жил в Италии по адресам: Rossini, 7, Margetta Romo, М-Ме Beatrice Battaglia, 18 villa Buonarotti, Roma.
На допросе Вакман признал себя секретным сотрудником заграничной агентуры Департамента полиции, вступившим в нее по собственной инициативе, но как и большинство секретных сотрудников, признавшихся в том, что они служили в агентуре, утверждал, что его деятельность не носила злостного характера, что он выдал всего двух, имена которых не пожелал открыть, «освещал» же и только крайне скудно Ильина (Осоргина), Гольдберга (Кобылянского) и Колосова. В комитет по отправке эмигрантов в Россию Вакман, по его словам, вошел лишь по настоянию эмигрантов Рихтера и Григория Шрейдера, у которых он пользовался полным доверием. Вакман приводит следующие слова Григория Шрейдера, будто бы сказанные им перед отъездом Вакмана в Россию: «Только Вам одному и могу доверить заботу об эмигрантских женах и детях».
Вейсман Александр Моисеевич, 49 лет, караим, потомственный почетный гражданин, родился в г. Одессе, жена Софья Миронова, урожденная Гарбель, сын Илья 14 лет, сестры Бета и Бася — последняя замужем за подрядчиком Михаилом Файштейном. Мы берем эти данные из «справки», составленной 12 февраля 1911 года и находящейся в архиве Департамента полиции.
С 1882 по 1893 год Вейсман состоял на службе в качестве агента при начальнике жандармского управления города Одессы. Затем перешел на службу в заграничную агентуру Департамента полиции и в течение нескольких лет управлял балканской агентурой. А. Вейсман пользовался большим влиянием на Балканах не только в политических, но и в дипломатических сферах; он был уволен в конце 1903 года. «Поводом к увольнению Вейсмана со службы, — читаем мы в этой записке, — послужили имеющиеся данные, свидетельствовавшие о том, что Вейсман является человеком беспечным и не стесняющимся в средствах добывания денег, а равно последовавшие разоблачения его участия в деле устройства фиктивного покушения на жизнь болгарского князя, причем он имел целью открыть означенный замысел и благодаря этому получил от болгарского правительства материальные выгоды; ввиду сего по личному распоряжению князя Фердинанда ему было воспрещено жительство в пределах княжества». Спустя некоторое время Вейсман отправился в Болгарию, где у него в Софии имеется собственный дом, но на границе был арестован и выслан в Румынию. Во внимание к его двадцатилетней службе ему было назначено из секретных сумм Департамента полиции ежегодное пособие в размере 600 рублей. Поступив потом на службу в варшавскую сыскную полицию (занимал должность делопроизводителя), Вейсман за мошенничество был уволен и предан суду, ввиду чего назначенная ему из сумм Департамента полиции пенсия была приостановлена. В августе 1905 года Вейсман заявил на приеме в Департаменте, что он освобожден от суда, и ходатайствовал о возобновлении выдачи пенсии. Спрошенный по сему поводу прокурор варшавской судебной палаты 10 сентября 1905 года за № 2023 уведомил, что в производстве у судебного следователя седьмого участка г. Варшавы имеется возникшее в 1905 году дело по обвинению делопроизводителя сыскного отделения при канцелярии варшавского обер-полицмейстера Александра Вейсмана в преступном деянии, предусмотренном 2 частью 447 и 373 статьи Уложения о наказании, и кроме того в этом же году у того же следователя возникло еще три дела о Вейсмане по обвинению его по 9 и 377 статьям Уложения о наказании.
