Однако стажеры-секьюрити об этом не догадываются и добросовестно отрабатывают «зачет»: повсеместно сопровождают предпринимателя, крутят головами в ожидании злобных мстителей и так далее. Практика длится трое суток – чтобы дать возможность курсантам по-настоящему вжиться в образ. В процессе бутафорской деятельности съемки не ведутся – они производятся лишь на последнем этапе, когда происходит своеобразный экзамен на умение действовать в экстремальной ситуации.

«Клиент» едет на дачу к родственникам. Две машины останавливаются возле усадьбы, водители остаются на месте, предприниматель вместе с охраной выходит и направляется к воротам. В этот момент из соснового бора выскакивают трое в масках, вооруженные автоматами, и принимаются от бедра палить в наших славных парней. Двое курсантов сноровисто валят «клиента» на землю и падают на него животами. Достать оружие не пытаются – то ли умные, понимают, что пистолеты ничто против автоматов на дистанции, превышающей двадцать метров, то ли просто забыли, что эти пистолеты у них есть. Третий застыл на месте с открытым ртом – у него элементарный шок от неожиданности. Умник с ходу – как шел, не делая лишних движений – щучкой ныряет за стоящий у ворот хозяйский «Фольксваген», молниеносно изготавливается и открывает беглый огонь по нападающим. Укрыт хорошо, рука не дрожит, целится, как в тире, будь у него настоящие патроны, наверняка бы попал…

Март просмотрел фрагмент и покачал головой. Двое – те, что прикрыли своими телами «клиента», получают зачет. Третьего придется отчислить – «телохран» не имеет права так себя вести. А секьюрити из Умника – никудышный. На клиента наплевать – сразу, как обострилась обстановка, нашел для себя самое безопасное место и принялся работать на убой. Трижды правы психиатры, которые настаивают, чтобы в графе «Участие в боевых действиях» у кандидатов в курсанты стоял жирный прочерк. Единожды вбитый в голову поведенческий комплекс воина уже не вытравить. Так что, как ни крути, придется тебя, парень, пожаловать в «иксы» – ни на что другое ты не годен…

В 13.00 Директор спустился на террасу школьного кафе и основательно распек собравшихся там преподавателей и инструкторов за сонное царство, царившее всю первую половину дня на занятиях. Затем слегка перекусил вместе с заместителем по учебной части и двумя начальниками кафедр и сообщил, что пойдет вздремнуть – действительно, какие-то возмущения сегодня в атмосфере, весь день в сон клонит.

Поднявшись к себе, строго наказал секретаршам, чтобы его никто не смел беспокоить до трех часов пополудни, и отправился в кабинет.

– Со звонарями – что? – дежурно поинтересовалась умненькая Сашенька, баюкая в руке трубку мобильного телефона и заранее улыбаясь в предвкушении предсказуемого ответа.

– Посылай всех в задницу, звезда очей моих, – ласково велел Март. – Пусть звонят после 15.00…

Оказавшись в кабинете, Директор достал из платяного шкафа подушку и покрывало, бросил на диван и загородил его ширмой. Затем открыл сейф, извлек необходимые принадлежности, переоделся в облегающий гидрокостюм черного цвета и нацепил на пояс непромокаемую сумку с экипировкой. Приоткрыв один из фрагментов в меру тонированного эркера, вогнал под ребро опалубки клык небольшой массивной «кошки» и стал терпеливо ждать начала первого послеобеденного часа занятий.

Вскоре к летним классам, выходящим тылами аккурат на торец административного корпуса, подвалили два ленивых строя и неспешно принялись рассаживаться за парты. Март несколько огорчился – предобеденная вздрючка должного эффекта не возымела. Занятия по большей части отличаются высокой интенсивностью и колоссальными физическими нагрузками, если полноценно не восстанавливать энерготраты, курсант к концу семестра протянет ноги. Поэтому в Школе кормят вволю, вкусно и калорийно. А после сытного обеда по закону дармоеда полагается вздремнуть – и хоть кол на голове теши, молодому здоровому организму все нипочем!

В 13.55 появились преподаватели – оба «иксы». Встать, смирно, вольно, садись. Внимание: записываем тему, цели, учебные вопросы. Курсанты взяли ручки, склонили головы над тетрадями. В этот момент Март стравил шнур и, неслышно просочившись под раму, скользнул вниз. До последних парт летних классов от торцевой стены административного корпуса – 20 метров. «Иксы»-преподаватели диктовали и внимательно наблюдали за курсантами, пребывая в готовности одернуть любого нерадивого, который вдруг перестанет писать или – не дай бог! – рискнет крутить башкой по сторонам.

Кошачьим шагом прошмыгнув за спинами курсантов к забору, Март на секунду остановился полюбоваться на стилизованный под кирпичную кладку репшнур. Незаметно – хоть в бинокль смотри. Затем аккуратно раздвинул загодя надрезанную у самой земли сетку, змеей ввинтился в небольшое отверстие и исчез в кустах. В помеченном месте вытащил из зарослей ласты и маску с длинной трубкой, быстро экипировался и, цепляясь за гибкие ветки, плавно съехал по обрывистому берегу вниз.

Отметив краем глаза наличие нескольких удочек, торчавших из кустов противоположного берега в 150 метрах выше по течению, Директор без единого всплеска сполз в воду, хорошенько оттолкнулся и, выбрав достаточную глубину, со скоростью некормленого дельфина заработал ластами.

На одном дыхании преодолев под водой что-то около ста метров, пловец вынырнул у соседнего берега, неслышно просочился в кусты и растворился в набрякшей пурпуром листве.

Спустя некоторое время метрах в двухстах от места десантирования на узкое шоссе, прилегающее к автостраде, из кустов ловко выскочила серая «девятка» с незапоминающимися номерами. Приемисто прыгнув с места до сотни, мгновенно проглотила небольшой отрезок асфальта и, вырулив на автостраду, безболезненно влилась в стремительный железный поток, воняющий бензином и резиной.

Переодетый в цивильное платье Март с удовольствием рулил, прислушиваясь к мерной работе форсированного двигателя, поглядывал на часы и по привычке, на автопилоте, анализировал первый этап акции.

Восемь минут потрачено на выдвижение – от кабинета до автострады, предполагаемое время – десять минут, в запасе осталось две. Норма. Это первый пунктик в алиби – коль скоро в таковом вдруг возникнет надобность: если ехать от «Абордажа» до ближайшего моста, а потом оттуда пилить до предстоящего места происшествия, уйдет как минимум три четверти часа. Столько же потребно на возвращение.

Далее: прогулка за спинами курсантов и дерзкое форсирование Москвы-реки в опасной близости от рыбаков – это вовсе не мальчишество. Это второй пункт алиби. Если, не дай бог, что-нибудь пойдет наперекосяк, три десятка курсантов без тени сомнения присягнут на полиграфе, что по школьному двору во время занятий никто без надобности не шастал. И за надобностью не шастал – вообще никого не было. А ватага рыбаков, так же нимало не сомневаясь в собственной правдивости, подтвердит единогласно, что по реке в означенный час не плавало ничего крупнее окуня…

Преодолев пять километров автострады, «девятка» свернула на неширокое перпендикулярное шоссе, полого убегающее наверх, к Ленинским горам. Миновав мрачную пятиэтажную махину ДДТ (Дом детского творчества), Март ощупал взглядом приткнувшийся рядышком ресторанчик за высоким забором, проехал еще метров пятьсот и встал на обочине, в довольно длинном ряду авто, торчавших у большого магазина автозапчастей.

Несколько минут Директор сидел, любуясь через портативный бинокль резко вычерченной внизу автострадой, утопающей в пышном разноцветье осенней листвы. Красота-то какая! Серое лезвие магистрали рассекает золото и пурпур увядающих крон, чуть ниже серебрится на солнце пресловутая лента Москвы-реки. Сидеть бы тут целый день, жевать рабоче-крестьянские хот-доги с пивом да этюды набрасывать. Обзор просто великолепный! А на акцию отправить кого-нибудь другого – благо целый отряд исполнителей под рукой.

Март почесал нос и нервно зевнул. Нельзя посылать другого – посвящать посторонних, будь они хоть трижды «иксы», в эту деликатную ситуацию не стоит. Это его личное дело. Достаточно того, что два «икса» знают, что Директор неофициально убыл из Школы – теперь они, несмотря на свою сверхпроверенность и надежность, становятся нежелательными свидетелями…