Верхний культурный слой Тельманской стоянки раскапывался в 1937 г. под руководством П.П. Ефименко и доследовался в 1949–1952 гг. А.Н. Рогачевым. Материалы этих раскопок достаточно подробно опубликованы и прочно вошли в научный оборот (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957; Рогачев А.Н., 1957). В процессе раскопок были обнаружены остатки жилища: округлой полуземлянки размерами 5,20-5,60 м, углубленной на 50–70 см от древней дневной поверхности, имевшей пологий вход. На полу жилища был обнаружен ряд ямок, вероятно, хозяйственного назначения; в центральной части — углубленный очаг. Размерами, очертаниями, наличием очага в центральной части и ямок, распределением культурных остатков Тельманская полуземлянка близка к округлым жилищам верхнего культурного слоя Александровки (Костенки 4).

Кремневый инвентарь, добытый во время раскопок 1937 г., насчитывает около 4200 предметов, из них около 1000 изделий имеет вторичную обработку. Такой высокий процент орудий (около 25 %) свидетельствует о том, что первичное раскалывание кремня происходило не на территории стоянки. Другие данные в пользу этого — очень незначительное количество нуклеусов (около 15 экз.) и отбойников (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957).

Основной формой заготовки являлись пластины, но наряду с ними нередко употреблялись и широкие отщепы. Техника вторичной обработки характеризуется частым использованием приема резцового скола, употреблением плоской односторонней и двусторонней ретуши, краевой ретуши, далеко заходящей на поверхность заготовки, причем заметна тенденция в обработке всего периметра заготовки: среди большинства орудий необработанных участков края почти нет. Вертикальная усекающая ретушь, чешуйчатая подтеска отсутствуют. Классификация орудий верхнего слоя Тельманской стоянки, приведенная в работе П.П. Ефименко и П.И. Борисковского (1957), в настоящее время в значительной степени устарела. Настоятельно необходима разработка новой классификации этого ценного, но чрезвычайно сложного материала. Здесь мы ограничимся лишь некоторыми замечаниями и уточнениями, учитывая, что в целом описание кремневого инвентаря в указанной работе дает представление о его своеобразии.

Прежде всего, обращает на себя внимание почти полное отсутствие в коллекции скребков. Типичных концевых скребков на пластинах нет вовсе. Лишь отдельные орудия можно отнести к высоким скребкам или скребкам на отщепах (рис. 94, 15, 19, 21, 22). Наиболее представительной технической группой орудий являются резцы (около 140 экз. — Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957, с. 222), часто представляющие собой переоформление сломанных орудий: острий, наконечников и др. (рис. 94, 10–13, 17, 18). А.Н. Рогачев отмечает, что, возможно, с помощью резцовых сколов оформлялось основание некоторых листовидных острий (Рогачев А.Н., 1957). П.П. Ефименко и П.И. Борисковский выделяют в коллекции около 70 экз. остроконечников, из которых около 40 — «существенно ничем не отличаются от мустьерских остроконечников» (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957). Эти орудия изготовлялись из широких отщепов и пластинчатых отщепов. Формально (отношение оси удара и острия) некоторые из них представляют собой конвергентные скребла. Наряду с односторонними, обработанными только со спинки имеются экземпляры двусторонне обработанных орудий. Отметим также, что у многих изделий сходящиеся края (или один из них) заметно выпуклые: это одна из черт, сближающих остроконечники с так называемыми ладьевидными орудиями (рис. 94, 1, 5).

В группу остроконечников П.П. Ефименко и П.И. Борисковский включили и типично позднепалеолитические острия на удлиненных пластинах (рис. 94, 8) иногда с подправкой основания и так называемые режущие острия — изделия, на которых имеются следы использования естественного острого угла заготовки (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957). Так называемые ладьевидные орудия (около 70 экз.), объединяемые по большей массивности заготовки и большей выдержанности формы (овальные очертания, приобретаемые за счет выпуклых полностью отретушированных краев: Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957), очень разнородны и объединяют не только разные типы, но и разные, в нашем понимании, технико-морфологические группы орудий. Судя по рисункам и описаниям, сюда входят острия на пластинах, иногда — с подработанным основанием; лимасы (рис. 94, 6), овальные скребла, иногда с вентральной подработкой концов плоскими сколами, остроконечники, орудия с «носиком». Тенденция к получению выпуклого края с помощью ретуши (дорсальной, реже — двусторонней) является, по нашему мнению, традиционной чертой, свойственной индустрии верхнего культурного слоя Тельманской стоянки, прослеживающейся в орудиях разных технико-морфологических групп; выпуклый край, обработанный крутой или полукрутой ретушью, выступает в данном случае как морфологический (традиционный) элемент.

Важная технико-морфологическая группа — листовидные двусторонне обработанные орудия («клинки-наконечники» вместе с обломками — свыше 100 экз. См.: Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957). Все они отличаются узкими вытянутыми пропорциями. По формам и особенностям обработки выделяется ряд типов: 1) симметричные двуконечные, сплошь покрытые двусторонней плоской ретушью; (рис. 94, 4); 2) симметричные, с приостренным (но не острым) основанием; дорсальная ретушь охватывает поверхность не полностью, вентральная наносилась, как правило, только у основания (рис. 94, 3); 3) симметричные, с выпуклым основанием, обработанным с двух сторон (рис. 94, 2); 4) черешковые, асимметричные; двусторонняя ретушь покрывает большую часть обеих поверхностей изделий (рис. 94, 14). Помимо перечисленных групп орудий, в коллекции имеются дисковидные двусторонне обработанные изделия, массивные, более грубо обработанные бифасы, одни из которых напоминают топорики, и несколько простых скребел. Кроме того, налицо большое количество неопределимых или плохо определимых обломков различных орудий и некоторое число ретушированных заготовок.

Костяные изделия представлены шильями из осколков трубчатых костей, лощилами из ребер мамонта, несколькими подвесками (овальные, удлиненные прямоугольные из бивня мамонта, просверленные клыки песца) и осколками костей со следами обработки.

В культурном отношении верхний слой Тельманской стоянки остается одиноким памятником. Некоторые аналогии прослеживаются в верхнем слое Костенок 4; мы уже упоминали о близких по ферме жилищах, в инвентаре можно указать такие параллели, как удлиненные острия с основанием, обработанным резцовыми сколами, двусторонне обработанные диски, «топорик», но в остальном кремневые индустрии этих стоянок резко различны, отмеченные параллели недостаточны для отнесения их к одной археологической культуре.

В. Хмелевский высказал в свое время предположение об однокультурности верхнего слоя Тельманской стоянки и нижнего слоя пещеры Нетопежова в Польше. Однако доказательством служит только общее сходство листовидных двусторонне обработанных острий (Chmielewski W., 1961). Учитывая также большой хронологический разрыв между этими памятниками[35], мы считаем интересную гипотезу Хмелевского не доказанной.

Иные культурные традиции, в известной мере перекликающиеся с некоторыми особенностями городцовской культуры, относящейся к ранней поре позднего палеолита, прослеживаются в инвентаре стоянки Замятнина (Костенки 2). Этот памятник (рис. 95), расположенный на левобережном приустьевом мысу Аносова лога, был открыт и изучался в 1923 и 1927 гг. С.Н. Замятниным и П.П. Ефименко, а впоследствии, в 1953–1956 гг. П.И. Борисковским. Мы опираемся на последние материалы, так как именно благодаря работам П.И. Борисковского были полностью вскрыты и поняты остатки костно-земляного жилища, погребение палеолитического человека, так как кремневый и костяной инвентарь из его раскопок, не отличаясь чем-либо существенным от инвентаря из раскопок С.Н. Замятнина, опубликован с наибольшей полнотой (Борисковский П.И., 1963).