Культурные слои (во всяком случае, значительная их часть) сходны по характеру: они залегают в лессах и аллювиально-делювиальных слоистых отложениях I и II надпойменных террас, некоторые из них имеют малую мощность (2–5 см), содержат относительно небольшое количество культурных остатков, отдельные очаги, скопления находок, менее интенсивные, чем в днепровских стоянках с костно-земляными жилищами, или же чем в большинстве приднестровских позднепалеолитических памятников. Это позволило интерпретировать их как остатки сезонных стойбищ, население которых периодически покидало их, возвращаясь впоследствии на то же самое место (Борисковский П.И., 1953, с. 373, 377, 384). В то же время большое количество «горизонтов», выделяемых И.Ф. Левицким в Осокоровке[40] его указание на существование там в ряде культурных слоев наземных жилищ с очагами в центре, имевших довольно сложную конструкцию (Колосов Ю.Г., 1964), наличие жилищ в Кайстровой балке (Рогачев А.Н., 1949) позволяет сомневаться, не представляют ли собой, по крайней мере, некоторые из стоянок порожистой части Днепра остатки долговременных поселений, оставленных не бродячим или полубродячим, а оседлым населением?

Не бесспорна и датировка этих стоянок. Археологические критерии для отнесения их к финалу палеолита — началу мезолита (короткие и округлые скребки, микропластинки с притупленным краем) в настоящее время утратили свое значение, а залегание нижних культурных слоев на большой глубине от современной дневной поверхности (остатки нижнего культурного слоя Осокоровки залегали на глубине около 9,5 м от современной дневной поверхности, Дубовой балки — около 7 м — Колосов Ю.Г., 1964), нахождение в нижних слоях Осокоровки вместе с костями мамонта и зубра остатков шерстистого носорога, может быть, свидетельствует об их более древнем возрасте (начало позднеледниковья? раннеосташковское время?). К сожалению, на основе имеющихся данных решить этот вопрос невозможно[41].

Состояние имеющихся опубликованных материалов не позволяет дать детальную картину кремневых индустрий этих памятников. Все они между собой сходны: техника первичного раскалывания призматическая; пластины с нуклеусов скалывались по всему обводу, нуклеусы иногда приобретали конические очертания. В составе инвентаря заметна большая доля скребков на отщепах (рис. 98, 29–31, 44, 46, 48), в том числе — округлых скребков (судя по данным, имеющимся для Осокоровки, они связаны с верхними культурными слоями — Колосов Ю.Г., 1964). Скребки сопровождались резцами (рис. 98, 40, 41), пластинками с притупленным краем (рис. 98, 24–28) как очень маленькими, так и довольно крупными. Известны отдельные острия, проколки, а также уже упомянутые геометрические микролиты (рис. 98, 32–34). Встречены отдельные костяные поделки и многочисленные украшения из просверленных раковин (рис. 98, 1-11).

По условиям отложения и характеру культурных слоев, а отчасти — по кремневому материалу к этим памятникам близка расположенная к северо-западу от них, примерно, в 200 км от Киева, стоянка Владимировка (Кировоградская обл., правый берег р. Синюхи, см.: Борисковский П.И., 1953; Черныш А.П., 1947, 1950). На этой стоянке А.П. Черныш выделил восемь сближенных культурных слоев, отличающихся схожестью кремневых индустрий. Во всех слоях техника первичного раскалывания призматическая. Орудия представлены концевыми скребками на пластинах с обычно неретушированными краями (в верхних слоях их размеры уменьшаются, появляются скребки на отщепах), резцами, пластинами с притупленным краем.

В Крыму ко времени позднеледниковья всеми исследователями сейчас единодушно относится верхний культурный слой стоянки Сюрень 1 (Векилова Е.А., 1957, 1971; Бибиков С.Н., 1959; Бадер Н.О., 1961 и др.). Все чаще становится вопрос об удревнении ряда памятников, отнесенных еще Бонч-Осмоловским (Бонч-Осмоловский Г.А., 1934) к так называемой азильской стадии мезолита Крыма, о переносе их в финальный период эпохи позднего палеолита (Бибиков С.Н., 1959; Векилова Е.А., 1957, 1961, 1965; Григорьев Г.П., 1970). К числу таких памятников относятся Сюрень 2, нижний слой Шан-Коба, слои IV–VII Фатьма-Коба, слои VI–V Буран-Кая и др.

Хотя эта гипотеза не была аргументирована достаточно детально и всесторонне, не имеет подтверждающих радиоуглеродных дат по перечисленным памятникам, тем не менее в ее основе лежит комплекс данных по стратиграфии, составу фауны, характеру кремневого инвентаря, что делает ее, по нашему мнению, вполне убедительной и позволяет нам рассматривать крымский «азиль» как финал позднего палеолита этой территории. В качестве основных аргументов приводятся следующие. Аналогичные по характеру породы, вмещающие азильские культурные слои и палеолитический верхний слой стоянки Сюрень 1, мощные отложения, содержащие большую примесь щебенки и интенсивные золистые прослойки (Векилова Е.А., 1965), плейстоценовый состав фауны, содержащий, по данным С.Н. Бибикова, такие виды, как сайга, пещерный лев, овцебык, гигантский олень (?) (Бибиков С.Н., 1959)[42]. Наконец, археологические аргументы заключаются в присутствии в инвентаре «азильского» слоя Сюрени 2, большого количества наконечников свидерского типа, иволистных, с вентральной обработкой концов плоской ретушью (Векилова Е.А., 1961, 1966, 1971; Григорьев Г.П., 1970; Schild R., 1965 и др.).

Дадим краткую характеристику каменных и костяных индустрий позднеледниковых стоянок Крыма, опираясь в первую очередь на материалы верхнего слоя Сюрени 1, но включая и азильские комплексы. Всего в верхнем культурном слое Сюрени 1 было найдено свыше 5000 каменных изделий, из них около 80 нуклеусов и около 300 орудий (Векилова Е.А., 1957, с. 277). Нуклеусы отличаются большей выдержанностью форм по сравнению с нуклеусами из нижележащего культурного слоя, но размеры) их в целом почти не уменьшаются (имеются экземпляры до 8,5 см длиной). Призматические, нуклеусы более крупных размеров имеют одну или две скошенные ударные площадки, причем в последнем случае и площадки и плоскости скалывания противолежащие. Нуклеусы маленьких размеров (3–4 см длиной) отличаются еще большей выдержанностью формы: среди них встречаются типичные конусовидные (рис. 99, 37). Наряду с призматической техникой отмечается техника торцового скалывания, дисковидные же нуклеусы полностью исчезают.

В наборе орудий по сравнению с нижележащими слоями резко увеличивается количество микропластинок с притупленным краем (до 50 % от всех орудий). Но их размеры по сравнению с размерами подобных орудий из нижележащих слоев не уменьшаются, как не уменьшаются или почти не уменьшаются размеры скребков и резцов. Поэтому нельзя говорить о микролитизации инвентаря верхнего культурного слоя Сюрени 1. Среди резцов (35 экз. рис. 99, 23) здесь, как и в среднем слое, преобладают срединные, многофасеточные. Вероятно, не все многофасеточные резцы являются орудиями, среди них имеются и вторичные ядрища, так что количественное увеличение этих изделий можно связывать с увеличением в составе инвентаря количества микроорудий.

Скребки (около 30 экз., рис. 99, 32, 33) преимущественно концевые на пластинах или обломках пластин, обычно не имеющих краевой ретуши. Наряду с ними имеется 3 экз. скребков высокой формы. Имеется одно острие на пластине, аналогичной использованным для изготовления скребков. Состав пластинок с притупленным краем разнообразен. Они включают в себя острия с пряморетушированным краем («граветт», рис. 99, 34), со слабовыпуклым краем, пластинки с выемкой в верхней части (ножи или острия типа Ргани; рис. 99, 28), «прямоугольники» (рис. 99, 26, 27) — пластинки обычно с одним притупленным краем и пряморетушированными концами, из них выделяются орудия, один край которого обработан чередующейся, а концы — противолежащей ретушью, наконец, пластинки с притупленным краем и выпуклыми концами, похожими на лезвия скребков.