На другой стороне — Антуан-Луи-Леон-Флорель де Сен-Жюст, бледный, низколобый, с правильным профилем, с печальным выражением лица, молодой человек двадцати трех лет; Мерлен де Тионвилль ^{262} , которого немцы называли «огненным чертом»; другой Мерлен де Дуэ ^{263} , предложивший и проведший закон о подозрительных; Сурбани ^{264} , которого парижская чернь после разрушения Бастилии требовала себе в генералы; бывший священник Лебон ^{265} , променявший кропило на саблю; Билло-Варенн ^{266} , пересоздатель французской магистратуры; Фабр д'Эглантин ^{267} , составивший республиканский календарь; этого человека раз в жизни посетило вдохновение, как оно посетило Руже де Лиля ^{268} , создавшего «Марсельезу». Ни к тому ни к другому больше оно не возвращалось. Манюэль ^{269} , прокурор Коммуны, которому принадлежало выражение: «Мертвый король — это несколько больше, чем сошедший со сцены человек»; Гужон ^{270} , взявший Шпейер и Нейштадт и обративший в бегство прусскую армию; Лакруа, из адвокатов превратившийся в генерала и ставший кавалером ордена Святого Людовика за шесть дней до 10 августа; Фрерон-Терсит, сын Фрерона-Зоила; Рюль ^{271} , впоследствии лишивший себя жизни в тот день, когда пала республика; Фуше ^{272} с лицом трупа и душой дьявола; Камбулас, друг Дюшена; Жаго ^{273} , который в ответ на жалобы арестованных, что их плохо содержат, говорил: «Темница — это каменная одежда»; Жавог ^{274} , перерывший королевские гробницы в Сен-Дени; Осселен, требовавший изгнания всех аристократов, сам скрывший, однако, у себя маркизу Шарри; Бентабаль ^{275} , который, председательствуя на заседаниях, сигналом заставлял трибуны рукоплескать или шикать; журналист Робери ^{276} , муж госпожи Кералио ^{277} , ненавидевший Робеспьера и Марата; Гаран-Кулон, потребовавший, чтобы палата не допустила чтения письма испанского короля, ходатайствовавшего за Людовика XVI; аббат Грегуар, напоминавший епископов первых времен христианства, но впоследствии при Империи превратившийся в графа Грегуара; Амар ^{278} , сказавший: «Вся земля осудила Людовика XVI. К кому же теперь апеллировать? Только к звездам». Руйе ^{279} , который протестовал против того, чтобы во время казни Людовика XVI палили из пушек, доказывая, что из-за королевской головы не следует производить больше шуму, чем из-за головы простого смертного; Шенье ^{280} , брат известного поэта; Водье, клавший перед собой пистолет, когда он всходил на трибуну; Танис, безуспешно хлопотавший о том, чтобы примирить Марата и Робеспьера; Лежандр, мясник по ремеслу; Колло-д'Эрбуа, бывший актер, требовавший смертной казни Робеспьера и перенесения тела Марата в Пантеон; Жениссье ^{281} , требовавший смертной казни для всякого, кто будет носить медаль в память Людовика XVI; учитель Леонард Бурдон ^{282} , моряк Топсан, адвокат Гупильо ^{283} , купец Лоран-Лекуантр ^{284} , врач Дюгем ^{285} , скульптор Сержант ^{286} , живописец Давид, бывший принц Жозеф Эгалите; Лекуант-Пюираво ^{287} , требовавший, чтобы Марат был объявлен сумасшедшим; Робер Лендэ ^{288} , покрывший Францию сетью двадцати одной тысячи революционных комитетов; Томас Пэн ^{289} , американец по происхождению; Анахарсис Клоц, немецкий барон, миллионер и атеист; Ровер ^{290} , отличавшийся своею злостью; Шарлье ^{291} , требовавший, чтобы аристократам говорили вы; Тальен, свирепый автор элегий, один из главных виновников 9 термидора; Камбасерес ^{292} , бьюший прокурор, впоследствии князь; Каррье, прокурор-тигр; Тюрио ^{293} , требовавший открытой подачи голосов членами революционного судилища; Бурдон ^{294} , который донес на Пэна и на которого, в свою очередь, донес Гебер; Файо, требовавший образования в Вандее «армии поджигателей»; Таво ^{295} , тщетно старавшийся примирить «гору» с жирондистами; Верньо, требовавший, чтобы вожаки жирондистов и вожаки «горы» были отправлены в армию простыми солдатами; Ревбель ^{296} , защитник Майнца; Бурбо ^{297} , под которым была убита лошадь при взятии Сомюра; Генберто, делегат при Шербургской армии; Жар-Панвилье, делегат при Ла-Рошельской армии; Лекарпантье ^{298} , делегат при Канкальской эскадре; Робержо ^{299} , попавший в ловушку в Раштадте; Левассер ^{300} , Ревершон ^{301} , Мор ^{302} , Бернар де Сент ^{303} , Шарль Ришар, Лекинио ^{304} и, наконец, Дантон.

В стороне от обоих этих лагерей стоял совершенно особняком Робеспьер, державший, однако, в повиновении и правую и левую стороны.

Кроме жирондистов и «горы» в собрании была еще третья группа, называвшаяся «равнина». К этой группе принадлежали колеблющиеся, нерешительные, высматривающие и выжидающие. «Равнина», — это была толпа. Самым выдающимся человеком среди нее был Сийес ^{305} , который остановился на третьем сословии и не в состоянии был подняться до народа. Некоторые люди так созданы, что они всегда останавливаются на полдороге. Сийес называл Робеспьера тигром, а тот называл его кротом. Этот метафизик был скорее осторожен, чем умен; он скорее ухаживал за революцией, чем служил ей; он заискивал к толпе, но та относилась к нему подозрительно; он советовал быть энергичным, но сам лишен был энергии; он приглашал жирондистов вооружиться, но сам не подавал тому примера. Иные мыслители бывают в то же время и борцами: таковы были Кондорсе, Верньо, Камилл Демулен, Дантон; иные же бывают эпикурейцами ^{306} : таков был Сийес.