– Нет, – сказал Ветром. – Похоже, что нет.

Он лёг и улыбнулся. Никогда не поздно начать жить как надо.

А пока никто не смотрел, последняя уцелевшая тележка на Плоском мире печально укатила в бездну ночи, одинокая и потерянная[18].

– Пуг-а-гре-фу!

Госпожа Флитворт сидела на кухне. Снаружи раздавалось унылое звяканье – это Нед Кекс с помощником разбирали перекуроченные останки Уборочного Комбайна. Ещё несколько мужиков делали вид, что помогают им, а на самом деле пользовались поводом поглазеть. Она налила им всем чаю и оставила в покое.

Теперь она сидела, подперев подбородок и глядя в пустоту.

В открытую дверь постучали. Крантик просунул в комнату свою красную физиономию.

– Извините, госпожа Флитворт…

– Что?

– Извините, госпожа Флитворт… там у амбара бродит скелет коня. И сено жуёт!

– Как?

– Оно насквозь проваливается!

– Да ну? Что ж, тогда себе оставим. Такого кормить дёшево.

Крантик ещё поторчал в дверях, неловко переминая в руках шляпу.

– Вы в порядке, госпожа Флитворт?

– Вы в порядке, господин Сдумс?

Ветром смотрел в пустоту.

– Ветро-ом? – окликнул его Редж Башмак.

– А?

– Аркканцлер спрашивает, выпить хочешь?

– Он хочет воды, – заявила госпожа Торт.

– Что, простой воды? – удивился Чудакулли.

– Ну, этого он попросит.

– Мне бы стаканчик воды, пожалуйста, – попросил Ветром.

Госпожа Торт самодовольно улыбнулась. По крайней мере, та её часть, что была видна, выглядела самодовольной – то есть от шляпы до сумочки, служившей как бы противовесом шляпе и такой большой, что, когда мадам клала её на колени, та заслоняла хозяйку почти с головой. Прознав, что её дочь пригласили в Университет, она тоже туда заявилась. Госпожа Торт так считала: куда пригласили Людмиллу, там и ей будут рады. Такие мамаши есть в любом мире, и ничего с ними не поделаешь.

Волшебники весело общались с членами «Нового начала», а те изображали, будто им интересно. Это была одна из тех встреч, где люди неловко молчат, многозначительно покашливают и иногда невпопад говорят что-то вроде «Ну вот и славно».

– Ветром, ты как будто был не с нами, – заметил Чудакулли.

– Я просто устал, аркканцлер.

– А я думал, зомби никогда не спят.

– И всё-таки я устал.

– А точно не хочешь попробовать ещё одни похороны? Можем в этот раз всё честь по чести сделать.

– Спасибо, конечно, но нет. Похоже, я просто не приспособлен к посмертной жизни. – Ветром поглядел на Реджа Башмака и виновато улыбнулся. – Ты уж извини. Не знаю, как с этим справиться.

– Ты вправе сам выбирать, быть тебе живым или мёртвым, – проворчал Редж.

– Один-Человек-Ведро говорит, люди снова нормально умирают, – сообщила госпожа Торт. – Так что вас, наверное, скоро ждёт гость.

Ветром огляделся.

– Она пошла выгуливать вашу псину, – ответила госпожа Торт.

– А где Людмилла? – спросил он.

Ветром неловко улыбнулся. Трудно привыкнуть к ясновидению госпожа Торт.

– Я рад, что за Люпином будет кому присмотреть, когда я… уйду, – сказал он. – А вы сможете забрать его к себе?

– Ну… – неуверенно произнесла госпожа Торт.

– Но он же… – начал было Редж Башмак, но запнулся, увидев лицо Ветрома.

– Надо сказать, держать сторожевого пса в доме – дело правильное, – сказала госпожа Торт. – Я вечно волнуюсь за Людмиллу. Кругом, знаете ли, странный народ бродит.

– Но ваша до… – начал было Редж снова.

– Цыц, Редж, – осадила его Дорин.

– Что ж, договорились, – кивнул Ветром. – А штаны у вас есть?

– Что?

– Ну, в доме есть штаны?

– Думается, да, завалялись какие-то от покойного господина Торта. А почему…

– Извините, – вздохнул Ветром. – Кажется, я брежу. Несу какую-то ерунду невпопад.

– Ага, – просиял Редж. – Понял. Хочешь сказать, когда он…

Дорин яростно пихнула его под рёбра.

– Ой, – поник Редж. – Извините. Не обращайте на меня внимания. Я бы голову дома забыл, кабы она не была пришита.

Ветром откинулся в кресле и закрыл глаза. До него доносились обрывки разговоров. Он услышал, как Артур Подмигинс спрашивает аркканцлера, кто занимался его интерьерами и где Университет покупает овощи. И как казначей жалуется, во сколько ему обходится истреблять ожившие ругательства, которые почему-то никуда не исчезли и поселились под крышей. А если очень напрячь идеальный слух, он даже слышал, как Шлёппель радостно ухает в глубине подвалов.

Он им больше не нужен. Наконец-то. Мир может обойтись без Ветрома Сдумса.

Он тихонько встал и заковылял к двери.

– Пойду пройдусь, – сказал он. – Может быть, не скоро вернусь.

Чудакулли рассеянно кивнул ему и переключился на Артура, который рассказывал, как преобразится Главный Зал, если поклеить обои с текстурой под сосну.

Ветром закрыл за собой дверь и прислонился к толстой холодной стене.

О да. Вот так другое дело.

– Ты здесь, Один-Человек-Ведро? – тихонько спросил он.

«откуда ты знаешь?»

– А ты обычно всегда рядом.

«хе-хе-хе, а ты неслабую заварушку затеял! знаешь, что будет в следующее полнолуние?»

– Знаю. И мне почему-то кажется, они тоже знают.

«но он-то превратится в получеловека-полуволка».

– Да. И она – в полуволчицу.

«ладно, но что это за отношения будут – неделя через три?»

– Большинству людей и такого шанса на счастье не выпадает. Жизнь несовершенна, Один-Человек-Ведро.

«ой, и не говори».

– Слушай, а можно личный вопрос? – спохватился Ветром. – В смысле, я правда хочу это знать.

«ну».

– Как-никак, ты теперь один в астрале.

«ладно, ладно».

– Почему тебя назвали Один…

«и всё? думал, ты уже догадался, раз такой умный. в моём племени детей называют по первому, что мать увидит, выглянув из вигвама после родов. полное имя у меня – Один-Человек-Выливает-Ведро-Воды-На-Двух-Собак».

– Не повезло, – вздохнул Ветром.

«могло быть хуже, взять хоть моего брата-близнеца. ему мама имя дала, выглянув на десять секунд раньше».

– Не говори, я угадаю. – Ветром Сдумс задумался. – Две-Собаки-Дерутся?

«Две-Собаки-Дерутся? ха! да он бы правую руку отдал, чтобы его звали Две-Собаки-Дерутся!»

Настоящая история Ветрома Сдумса закончилась позже. Если под «историей» понимать то, что он сделал и причиной чему послужил. В деревеньке в Овцепиках, где пляшут настоящий танец моррис, например, считают, что никто не умирает окончательно, пока не осядут расходящиеся от него по миру круги, как на воде. Пока не остановятся часы, которые покойный завёл, пока не прокиснет сделанное им вино, пока не пожнут его посевы. Говорят, срок жизни – лишь часть подлинного существования.

Бредя сквозь туманный город на встречу, которая была назначена ещё при его рождении, Ветром ощущал, что предвидит этот конец.

Это случится через пару недель, когда луна снова станет полной. Тогда наступит кода, или послесловие, к жизни Ветрома Сдумса – того, кто родился в год Важного Треугольника в Век Трёх Пиявок (он всегда предпочитал древний календарь со старинными названиями, а не эти новомодные цифры) и умер в год Условного Змия в Век Летучей Мыши, или как-то так.

Две фигурки побегут в высокой траве через луг под луной. Не совсем волки, не совсем люди.

Если повезёт, они обретут лучшее от мира тех и других. И будут не просто чувствовать, но ведать.