– Чем дальше бежишь, тем я ближе.

Новый Смерть неспешно вышел из тени.

– Ты ведь знаешь, не так ли, – добавил он.

Билл Дверь выпрямился.

– С каким же удовольствием мы с тобой разделаемся.

– С УДОВОЛЬСТВИЕМ?

Новый Смерть приближался. Билл Дверь отступал.

– Да. Забрать одну Смерть – всё равно что оборвать миллиард мелких жизней.

– МЕЛКИХ? ЖИЗНЬ – ЭТО ТЕБЕ НЕ ИГРА!

Новый Смерть замешкался.

– Что такое игра?

Билл Дверь ощутил проблеск надежды.

– МОГУ ПОКАЗАТЬ…

Рукоять косы врезала ему по челюсти и отбросила на стену, по которой он стёк наземь.

– Мы чуем уловку. Мы не слушаем. Жнец не слушает свой урожай.

Билл Дверь попытался встать.

Коса ударила его вновь.

– Мы не повторим твоих ошибок.

Билл Дверь поднял взгляд. Новый Смерть держал золотистый хронометр, и верхняя колба была пуста. Вокруг них всё плыло, менялось, краснело, приобретало нереальный облик – так реальность видится с той стороны…

– Ваше время истекло, господин Билл Дверь.

Новый Смерть откинул капюшон.

Там не было лица. Даже черепа не было. Лишь бесформенный дым клубился между мантией и золотой короной.

Билл Дверь приподнялся на локтях.

– КОРОНА? – Его голос дрогнул от гнева. – Я НИКОГДА НЕ НОСИЛ КОРОНЫ!

– Ты никогда не хотел править.

Новый Смерть размахнулся косой.

И тут вдруг до старого и нового Смертей дошло, что шелест времени ещё вовсе не прекратился.

Новый Смерть застыл, а затем вытащил золотые часы.

Встряхнул их.

Билл Дверь поглядел в пустоту вместо лица под короной. На ней застыло недоумение, пусть даже там не было никаких черт лица. Это выражение висело в воздухе само по себе.

Он увидел, как повернулась корона.

Госпожа Флитворт стояла, держа руки перед собой и закрыв глаза. Меж её рук в воздухе перед ней парил бледный силуэт песочных часов, и песок из них стремительно утекал прочь.

Смерти разглядели на стекле витиеватую надпись: «Рената Флитворт».

На безликом лице Нового Смерти появилось выражение бесконечного изумления. Он повернулся к Биллу Двери.

– Ради ТЕБЯ?

Но Билл Дверь уже поднимался во весь рост с царственным гневом, рос и оживал на заимствованном времени. Он сунул руку за спину и нащупал простую полевую косу.

Коронованный Смерть был к этому готов и поднял оружие, но, кажется, ничто в мире не могло остановить это потёртое лезвие, разрезавшее воздух – ярость и возмездие придавали ему такую остроту, что превыше самого понятия «острое». Оно прошло сквозь металл, даже не замедлившись.

– НИКАКИХ КОРОН, – произнёс Билл Дверь, глядя прямо в клубы дыма. – НИКАКИХ КОРОН. ТОЛЬКО ЖАТВА.

Мантия сложилась вокруг его лезвия. Раздался тонкий стон, такой высокий, что вышел за пределы слышимости. Чёрный столп, будто негатив молнии, сверкнул из земли и скрылся в облаках.

Смерть немного подождал, затем осторожно потыкал мантию ногой. Из неё выкатилась слегка помятая корона и сразу испарилась.

– УФ, – проворчал он. – ДРАМА.

Он подошёл к госпоже Флитворт и осторожно свёл её руки вместе. Силуэт часов исчез. Лиловый туман по краям её поля зрения растаял, и на его место хлынула осязаемая реальность.

Вдали, в деревне, часы наконец закончили бить полночь.

Старушку трясло. Смерть щёлкнул пальцами у неё перед глазами.

– ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ? РЕНАТА?

– Я… я не знала, что делать, а ты сказал, это несложно, и…

Смерть вошёл в амбар. Вышел он уже одетым в чёрную мантию.

Она стояла на том же месте.

– Я не знала, что делать, – повторила она, похоже, уже не ему. – Так что произошло? Всё кончилось?

Смерть огляделся. На двор стекались серые силуэты.

– ПОХОЖЕ, НЕТ, – сказал он.

Позади строя солдат появлялось всё больше тележек. Выглядели они как маленькие серебристые рабочие, лишь изредка бледным золотом блестел воин.

– Тумаю, нам стоит отступить к лестнице, – предложила Дорин.

– А мне кажется, нас туда и пытаются вытеснить, – возразил Ветром.

– Тем лучше для нас. Усё рафно, я не тумаю, что с этими колёсиками они могут подняться по ступеням.

– А драться насмерть вы по определению не сможете, – добавила Людмилла.

Люпин прижался к ней, не сводя глаз с медленно надвигающихся колёс.

– Нам не помешал бы хоть какой-то шанс, – сказал Ветром. Они дошли до подвижных лестниц. Он огляделся. На площадке над лестницей, ведущей наверх, толпились тележки, а вот этаж ниже как будто пустовал.

– Может, мы найдём там другой подъём? – спросила Людмилла.

Они неловко спустились по движущейся лестнице. У них за спинами тележки сгрудились, преграждая путь обратно.

Этажом ниже нашлись волшебники. Они стояли так неподвижно среди растений в горшках и фонтанчиков, что Ветром поначалу прошёл мимо, приняв их за какие-то статуэтки или странную мебель.

Аркканцлер нацепил красный клоунский нос и держал шарики. Казначей рядом с ним жонглировал цветными мячиками, механически, как машина, глядя в пустоту.

Главный философ стоял чуть поодаль, и на нём висели две доски с плакатами. Надписи на них ещё не созрели, но Ветром готов был поспорить на всю свою загробную жизнь, что там окажется что-нибудь вроде «РАСПРОДАЖА!!!».

Прочие волшебники сгрудились в кучу, словно заводные куклы, у которых кончился завод. У каждого на мантии красовалась продолговатая табличка. Уже привычные органические на вид буквы выросли в слово, выглядевшее так:

ОХРАНА

Почему именно это – оставалось загадкой. Волшебники меньше всего походили на людей, способных что-либо охранять.

Ветром щёлкнул пальцами перед закатившимися глазами декана. Тот не отреагировал.

– Он не мёртв, – заметил Редж.

– Просто отдыхает, – ответил Ветром. – Как бы отключился.

Редж толкнул декана на пробу. Волшебник качнулся вперёд и замер в опасно неустойчивой позе.

– Нет, ну мы не сможем тащить их на себе, – заявил Артур. – Как-нибудь можно их разбудить?

– Попробуйте поджечь пёрышко у него под носом, – предложила Дорин.

– Не думаю, что это поможет, – возразил Ветром. Он учитывал, что Редж Башмак и так находится у них прямо под носами, а любой, чей нюх не смущал аромат Реджа, на жалкое пёрышко и вовсе внимания не обратит. И даже на гирю, сброшенную на голову.

– Господин Сду-умс… – произнесла Людмилла.

– А я видал голема, очень похожего на него, – перебил Редж Башмак. – Один в один. Здоровенный был детина, весь глиняный. В общем-то, как все големы. Чтобы он начал работать, на нём надо написать особое священное слово.

– Например, «охрана»?

– Почему бы нет.

Ветром вгляделся в декана.

– Нет уж, – наконец сказал он, – на такое никому глины не хватит. – Он огляделся. – Надо бы найти, откуда льётся эта чёртова музыка.

– В смысле, где прячутся музыканты?

– Не думаю, что тут есть музыканты.

– Брат, а как иначе? – удивился Редж. – Музыку должен кто-то играть.

– Во-первых, это не похоже ни на какую музыку, что я слышал, – ответил Сдумс. – А во-вторых, я всегда считал, что для света нужны масляные лампы или свечи. А тут их нет, и всё равно светло.

– Господин Сду-умс… – повторила Людмилла, ткнув его под рёбра.

– Что?

– У нас тут опять тележки.

Они перекрыли все пять проходов, ведущих в центральный зал.

– Вниз лестницы нет, – сказал Ветром.

– Может, оно – она! – в какой-то из этих стеклянных штук? – предположила Людмилла. – В лавке?

– Не думаю. Они как будто недоделанные. И вообще, как-то это всё странно…