– Волшебники рядом, – сказал он.
На груде металла засверкал серебристый отсвет. Он тёк по ней, словно масло. Ветром протянул руку – и здоровенная искра соскочила с груды на его пальцы.
– Хм-м, – сказал он. – Сколько тут энергии…
И тут он услышал голоса вампиров.
– Ау-у, господин Сдумс!
Он обернулся. К нему приближалась чета Носпиртату.
– Вы… то есть уи тоше стесь? Мы бы раньше пришли, но…
– …Но я не мог найти чёртов воротничок, – проворчал Артур, который явно разгорячился. Он был одет в складной театральный цилиндр, которому отлично давалось складываться, а вот с цилиндричностью были проблемы. Казалось, будто Артур взирает на мир из-под баяна.
– Ага, здрасьте, – сказал Ветром. В верности Подмигинсов традициям вампиризма было нечто умилительное.
– Унд кто ше сия юная тама? – спросила Дорин, оглядев Людмиллу.
– Что-что, извините? – не понял Ветром.
– Тштоу?
– Дорин, то есть графиня, спросила, кто эта юная дама, – устало перевёл Артур.
– Главное, чтобы я поняла, что сказала, – огрызнулась Дорин нормальным голосом человека, родившегося и выросшего в Анк-Морпорке, а не в каких-то трансильванских дебрях. – Дай тебе волю, ты бы от традиций камня на камне не оставил…
– Меня зовут Людмилла, – вставила Людмилла.
– Ф уосхищении, – любезно ответила графиня Носпиртату. – Усегда приятно устретить сфешую крофь. Если пошелаете сочную косточку на прогулке, наши дфери усегда открыты.
Людмилла обернулась на Ветрома.
– У меня это что, на лбу написано? – вздохнула она.
– Они тоже не обычные люди, – осторожно пояснил Ветром.
– Я уж поняла, – хладнокровно ответила Людмилла. – Нечасто встретишь людей, которые всюду ходят в театральных плащах.
– Плащ мне полагается, – заметил граф Артур. – В качестве крыльев, понимаете ли. Как-то так…
Он драматично распахнул плащ. Раздался короткий хлопок – и на месте Артура в воздухе повисла жирная летучая мышь. Она поглядела вниз, негодующе пискнула и рухнула носом в пыль. Дорин подняла мышку за лапки и отряхнула.
– Вот чего я не выношу, так это спать с открытым окном, – сказала она невпопад. – Нельзя ли вырубить эту музыку? У меня от неё мигрень.
Снова раздался «вжух». Артур материализовался вверх тормашками и упал головой вниз.
– Не хватает высоты, – пояснила Дорин. – Здесь требуется разгон. Если нет высоты хотя бы в этаж, он не может набрать скорость для полёта.
– Не могу набрать скорость для полёта, – повторил Артур, с трудом подымаясь на ноги.
– Извините, – спросил Ветром, – а эта музыка на вас не действует?
– Ещё как действует, от неё зубы ноют, – сказал Артур. – А для вампира это особенно неприятно, уж поверьте.
– Господин Сдумс уверен, что музыка как-то воздействует на людей, – пояснила Людмилла.
– Что, от неё зубы ноют у всех?
Ветром оглядел толпу. На членов «Нового начала» никто не обращал внимания.
– Похоже, они чего-то ожидают, – заметила Дорин. – Ой, то есть ошитают.
– Это как-то жутко, – поёжилась Людмилла.
– Жутко – это даже хорошо, – возразила Дорин. – Мы сами жуткие.
– Господин Сдумс предложил забраться внутрь этой кучи, – сказала Людмилла.
– Отличная мысль, – поддержал Артур. – Заткнём, наконец, это чёртову музыку.
– Но вас там могут убить! – воскликнула Людмилла.
Ветром хлопнул ладонями и задумчиво потёр их.
– Ха, – сказал он, – с этим они уже припоздали.
Он вошёл в сияние.
Такого яркого света он прежде не видел. Казалось, он лился отовсюду, находя и безжалостно истребляя все тени до единой. Свет был куда ярче солнечного и совсем на него не похож – синева в нём резала глаза, словно ножом.
– Вы готовы, граф? – спросил он.
– Вполне, вполне, – ответил Артур.
Люпин зарычал.
Людмилла потянула груду сплетённого металла.
– Знаете, там, под кучей, что-то есть. Выглядит как… мрамор. Только оранжевого цвета. – Она провела по нему рукой. – И тёплый. Мрамор же не должен быть тёплым, верно?
– Не может это быть мрамор. Столько мрамора нет во всём… фо фсём мире, – удивилась Дорин. – Мы пытались добыть мрамора для постройки форта… – она посмаковала это слово и удовлетворённо кивнула, – да, ф-форта. Гномов этих расстрелять мало за такие цены. Просто кошмар.
– Вряд ли это построили гномы, – заметил Ветром. Он неуклюже опустился на колени и осмотрел пол.
– Да уж наверняка не эти ленивые карапузы. Они за наш форт хотели семьдесят долларов. Помнишь, Артур?
– Почти семьдесят, – кивнул Артур.
– Думаю, это вообще никто не строил, – тихо произнёс Ветром.
Щели, подумал он. Всегда бывают щели. Края, где одна плитка прилегает к другой. Не может весь пол быть одной бесконечной плитой. Да ещё и липкой.
– В итоге Артур сам его построил.
– Да, я сам построил.
Ага! Вот и край. Но щели всё равно нет. Просто мрамор стал прозрачен, словно окно, и за ним открылось ярко освещённое пространство. Там были какие-то непонятные, будто оплавленные вещи, но как попасть к ним – непонятно.
Он полз всё дальше под болтовню Подмигинсов.
– Не совсем форт, такая фортеция. Но в ней есть подземелье. Правда, чтобы закрыть туда дверь, приходится выходить в прихожую…
Как по-разному люди понимают аристократизм, подумал Ветром. Для одних главное – не быть упырём. Для других – лепнина в виде летучих мышей на стене.
Он провёл пальцами по прозрачному полу. Мир внизу состоял из прямоугольников. Там были углы и коридор, вдоль которого по бокам тянулись прозрачные окна. И не-музыка играла без умолку.
Не может же оно быть живым, да? Жизнь, она… более округлая.
– А ты что думаешь, Люпин? – спросил он.
Люпин гавкнул.
– М-м, да. Толку немного.
Людмилла опустилась рядом на колени и положила руку Ветрому на плечо.
– А в каком смысле это вообще никто не строил?
Ветром почесал затылок.
– Я не уверен… но это выглядит как… выделения.
– Выделения? Откуда? Чьи?
Они подняли глаза. Из бокового коридора, жужжа, выехала тележка и скрылась в проходе с другой стороны.
– Их? – изумилась Людмилла.
– Вряд ли. Они похожи на обслугу. Как в муравейнике. Или, может, пчелином улье.
– А что тогда их мёд?
– Пока не знаю. Но он ещё не готов. Похоже, они тут всего не закончили. Так что никому ничего не трогать.
Они шагали дальше. Проход вывел их под широкий, ярко освещённый купол. Вверх и вниз на другие этажи вели лестницы, а рядом бил фонтанчик и росли растения в горшках – слишком красивые для настоящих.
– Уосхитительно, не правда ли? – протянула Дорин.
– Только не пойму, где же люди? – спросила Людмилла. – Тут наверняка должно быть полно людей.
– Как минимум тут должны быть волшебники, – пробормотал Ветром Сдумс. – Полдюжины волшебников не могут взять и исчезнуть.
Все пятеро сгрудились поплотней друг к другу. Хотя в проход, по которому они пришли, свободно уместилась бы парочка слонов бок о бок.
– Как считаете, может, лучше вернуться? – спросила Дорин.
– А что это нам даст? – уточнил Ветром.
– Даст то, что мы не останемся здесь.
Ветром обернулся и посчитал. Из-под купола лучами на равных расстояниях расходились пять проходов.
– Сверху и снизу, вероятно, всё то же самое, – сказал он вслух.
– Тут очень чисто, – нервно заметила Дорин. – Правда же чисто, Артур?
– Тут очень чисто.
– А что за шум? – спросила Людмилла.
– Какой шум?
– Такой. Будто кто-то что-то сосёт.
Артур огляделся с явным интересом.
– Это не я.
– Это лестница, – сказал Ветром.
– Что за ерунда, господин Сдумс? Лестница не может сосать!
Ветром опустил взгляд.
– А эта сосёт.
Она была чёрной и текла, словно река. Тёмная материя выплывала из-под пола и превращалась в подобие ступеней, а затем они текли по склону и внизу скрывались вновь под полом. При появлении ступеньки издавали медленный ритмичный звук «шлюп-шлюп», словно кто-то пробует языком саднящее дупло в зубе.
