– Дождь хлынет с минуты на минуту! – крикнула госпожа Флитворт, перекрывая шум. – До амбара не успеем донести! Сбегай принеси какой-нибудь брезент! На одну ночь хватит!

Билл Дверь кивнул и побежал сквозь сгущающийся мрак к строениям. Молния сверкала над полями так часто, что казалось, будто сам воздух мерцает, а над вершиной холма плясал ореол.

И там явилась Смерть.

Он увидел её над собою: скрюченный костлявый силуэт, готовый к прыжку, мантия развевалась и хлопала у неё за спиной на ветру.

Его сжало, словно тисками, чувство, которое требовало бежать прочь – и при этом не давало сделать ни шагу. Оно охватило его разум и парализовало, подавив все мысли, кроме тоненького голосочка в самой глубине, который неожиданно спокойно произнёс: «ТАК ВОТ ЧТО ТАКОЕ УЖАС».

Сияние молний погасло, и новая Смерть исчезла, затем снова появилась, когда новый ореол вспыхнул на другом холме.

Тихий внутренний голосок спросил: «А ПОЧЕМУ ОНА НЕ ДВИГАЕТСЯ?»

Билл Дверь позволил себе шажок вперёд. Скрюченная тварь не отреагировала.

И тут до него дошло, что стоящее на той стороне склона лишь на первый взгляд выглядит как конструкция из рёбер, мослов и позвонков, одетая в мантию. А если взглянуть чуть иначе – это конструкция из рычагов, коленвалов и шестерней, накрытая почему-то неулетевшим брезентом.

Пред ним стоял Уборочный Комбайн.

Билл Дверь зловеще улыбнулся. В его голове пробудились не-Билл-Дверевские мысли. Он шагнул вперёд.

Волшебников окружил вал тележек.

Последний залп из посоха проплавил в них дыру, но её тут же заполнили новые тележки.

Чудакулли обернулся на товарищей. Они раскраснелись, их мантии были продраны, а у некоторых после неудачных выстрелов обгорели бороды и шляпы.

– Так что, ни у кого не осталось хоть каких-то заклинаний? – спросил он.

Они лихорадочно задумались.

– Кажется, я вспомнил одно, – проблеял казначей.

– Давай, дружище. В такой момент что угодно стоит попробовать.

Казначей вытянул руку. Закрыл глаза. Прошептал под нос несколько слогов.

На миг вспыхнул октариновый свет и…

– Ага, – сказал аркканцлер. – И это всё?

– Внезапный Букет Эрингия. – Глаза казначея блестели, он нервно ёрзал. – Не знаю почему, но этот фокус мне всегда удавался. Видимо, дар у меня.

Чудакулли оглядел пышный букет, появившийся в кулачке казначея.

– Но, смею заметить, толку от него сейчас мало, – заметил он.

Казначей оглядел надвигающуюся стену тележек, и его улыбка растаяла.

– Кажется, так, – пробормотал он.

– У кого ещё есть идеи? – спросил Чудакулли.

Никто не ответил.

– Но розы удались на славу, надо сказать, – признал декан.

– Ну ты быстр, – удивилась госпожа Флитворт, когда Билл Дверь вернулся к стогам, волоча за собой брезент.

– ДА, КОНЕЧНО, – невпопад пробормотал он. Она помогла ему накрыть брезентом стог и придавить понизу камнями. Ветер подхватил полотно и попытался вырвать у них из рук, но с тем же успехом мог пытаться сдуть гору.

На поля хлынул дождь, прорывая клубы тумана, мерцавшие голубым от энергии молний.

– Ну и ночка, и не припомню такой, – вздохнула госпожа Флитворт.

Ветвистая молния вспыхнула на горизонте. Снова грянул гром.

Госпожа Флитворт вдруг схватила Билла Дверь за руку.

– А что это за… фигура на холме? – спросила она. – Кажется, я видела там… силуэт.

– ЭТО ПРОСТО МЕХАНИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО.

Снова молния.

– На коне? – спросила госпожа Флитворт.

Уже третья молния пронзила небеса. И на сей раз ошибки быть не могло. На ближайшем холме высилась фигура всадника. В капюшоне. Гордо держащего косу наперевес, словно копьё.

– КРАСУЕТСЯ. – Билл Дверь повернулся к госпоже Флитворт. – КРАСУЕТСЯ. Я ТАК НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛ. ЗАЧЕМ ТАК ДЕЛАТЬ? КАКОЙ В ЭТОМ СМЫСЛ?

Он разжал пальцы. На ладони появился золотой хронометр.

– Сколько у тебя ещё осталось?

– МОЖЕТ, ЧАС. МОЖЕТ, НЕСКОЛЬКО МИНУТ.

– Так давай, чего ты ждёшь!

Билл Дверь не сдвинулся с места. Он глядел на часы.

– Давай, говорю!

– НЕ ВЫЙДЕТ. Я ОШИБАЛСЯ, ДУМАЯ, ЧТО ПОЛУЧИТСЯ. НО НЕТ. ЕСТЬ ВЕЩИ, КОТОРЫХ НЕ ИЗБЕЖАТЬ. НЕЛЬЗЯ ЖИТЬ ВЕЧНО.

– Почему это?

Билл Дверь был потрясён.

– О ЧЁМ ВЫ?

– Почему это нельзя жить вечно?

– НЕ ЗНАЮ. ТАКОВА КОСМИЧЕСКАЯ МУДРОСТЬ?

– Да что эта космическая мудрость знает о жизни? Давай уже, не медли!

Фигура на холме не шелохнулась.

Дождь превратил пыльную землю в жидкую грязь. Они соскользнули по склону, перебежали двор и вошли в дом.

– НАДО БЫЛО ЛУЧШЕ ПОДГОТОВИТЬСЯ. У МЕНЯ БЫЛИ ПЛАНЫ…

– Но тут помешала жатва.

– ДА.

– Можем мы как-нибудь забаррикадировать дверь, например?

– ВЫ ПОНИМАЕТЕ, О ЧЁМ ГОВОРИТЕ?

– Так придумай что-нибудь! Что могло бы сработать против тебя?

– НИЧЕГО, – ответил Билл Дверь не без гордости.

Госпожа Флитворт выглянула в окно, а затем театрально припала спиной к стене рядом.

– Он пропал!

– ОНО, – поправил Билл Дверь. – У НЕГО ПОКА НЕТ РОДА.

– Оно пропало. Оно может быть где угодно.

– ОНО МОЖЕТ ВОЙТИ ДАЖЕ СКВОЗЬ СТЕНУ.

Она отскочила от стены, а затем недовольно смерила его взглядом.

– НУ, ЛАДНО. ЗАБЕРИТЕ ДЕВОЧКУ. ДУМАЮ, ПОРА УХОДИТЬ. – Тут его осенила мысль. – НЕМНОГО ВРЕМЕНИ У НАС ЕСТЬ. КОТОРЫЙ ЧАС?

– Не знаю. Ты же тут все часы остановил.

– НО ЕЩЁ НЕ ПОЛНОЧЬ?

– Думаю, в лучшем случае четверть двенадцатого.

– ЗНАЧИТ, У НАС ТРИ ЧЕТВЕРТИ ЧАСА.

– А с чего ты взял?

– ДРАМАТИЗМ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ. ТАКАЯ СМЕРТЬ, ЧТО КРАСУЕТСЯ НА ФОНЕ ГОРИЗОНТА В СПОЛОХАХ МОЛНИЙ, – в голосе Билла Двери мелькнуло осуждение, – НИ ЗА ЧТО НЕ ЯВИТСЯ В ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ ДВЕНАДЦАТОГО, ЕСЛИ МОЖНО ЗАЯВИТЬСЯ РОВНО В ПОЛНОЧЬ.

Она кивнула, побледнев, и скрылась наверху. Через пару минут она вернулась, неся Салли, завёрнутую в одеяло.

– Всё ещё спит, – сказала она.

– ЭТО НЕ СОН.

Дождь прекратился, но буря ещё бушевала в холмах. Воздух шипел, будто дрова в печке.

Билл Дверь повёл её мимо курятника, где Сирил с его престарелым гаремом сидели, нахохлившись, в темноте, стараясь все уместиться на одних и тех же вершках насеста.

Над дымоходом фермы висело бледно-зелёное сияние.

– Мы это называем Огнями Мамаши Кэри, – заметила госпожа Флитворт. – Это знамение.

– ЗНАМЕНИЕ ЧЕГО?

– Ой, я-то почём знаю? Просто знамение, думается. Одно из типичных знамениев. А куда мы идём?

– В ДЕРЕВНЮ.

– Чтобы коса была под рукой?

– ДА.

Он скрылся в амбаре. Затем вышел, ведя под уздцы Бинки, осёдланного и в упряжи. Сел в седло, наклонился и подсадил её вместе со спящей девочкой на коня перед собой.

– ЕСЛИ Я ОШИБСЯ, – сказал он, – ЭТОТ КОНЬ ОТВЕЗЁТ ВАС, КУДА ЗАХОТИТЕ.

– Да куда ж мне ехать, кроме как домой!

– КУДА ЗАХОТИТЕ.

Они выехали на дорогу к деревне, и Бинки припустил рысью. Ветер сдувал листья с деревьев, те проносились мимо них и падали на дорогу. Периодически небо прорезали змеистые молнии.

Госпожа Флитворт оглянулась на холм за фермой.

– Билл…

– ЗНАЮ.

– …Оно снова там…

– ЗНАЮ.

– Почему оно за нами не гонится?

– НАМ НИЧЕГО НЕ ГРОЗИТ, ПОКА НЕ КОНЧИТСЯ ПЕСОК.

– А когда кончится, ты умрёшь?

– НЕТ. КОГДА КОНЧИТСЯ ПЕСОК, Я ДОЛЖЕН БУДУ УМЕРЕТЬ. Я ОКАЖУСЬ МЕЖДУ ЭТИМ МИРОМ И ЗАГРОБНЫМ.

– Билл, я посмотрела, на чём он скачет… Думала, это просто лошадь, только тощая, но…

– ЭТО КОСТЯНОЙ ЖЕРЕБЕЦ. СМОТРИТСЯ КРУТО, НО НЕПРАКТИЧНО. БЫЛ У МЕНЯ ТАКОЙ, ПОКА У НЕГО ГОЛОВА НЕ ОТВАЛИЛАСЬ.

– От такой работы кони дохнут, да?