Правда, слово «пытались» тут не совсем уместно. Оно предполагает некое сознательное усилие, вероятность, что возможен и вариант «не пытаться». А их неумолимое движение, то, как они врезались друг в друга, ломясь вперёд, давало понять: тележки в этом деле решали не больше, чем вода – в вопросе, течь ли ей вниз.

– Йоу! – выкрикнул декан. Сырая магия обрушилась на скрежещущую груду металла. Колёса посыпались градом.

– Отведайте горячих чар, вы, грё… – начал было декан.

– Не ругаться! Не ругаться! – Голос Чудакулли перекрыл шум. Он как раз пытался прогнать Чёртова Засранца, который нарезал круги над его шляпой. – Никогда не знаешь, что из этого выйдет!

– Тьфу ты! – крикнул декан.

– Ничего не выйдет. Всё равно что пытаться остановить море, – признал главный философ. – Голосую за то, чтобы вернуться в Университет и вооружиться заклинаниями покруче.

– Согласен, – сказал Чудакулли, оглянувшись на лавину гнутой проволоки. – А есть идея, как это сделать?

– Йоу! Получите, негодники! – воскликнул декан. Он снова прицелился из посоха.

Раздался слабый звук, который можно записать примерно как «пффф». Жалкая искорка соскочила с навершия на брусчатку.

Ветром Сдумс захлопнул очередную книгу. Библиотекарь поморщился.

– Ничего! Вулканы, цунами, гнев богов, козни волшебников… Но мне не нужно знать, как другие города погибли, я хочу знать, как они кончились…

Библиотекарь взгромоздил на читальный столик очередную кипу книг. Вот ещё один плюс быть мёртвым, подумал Ветром, легко понимаешь языки. Он ощущал смысл слов, даже не зная, что именно они значат. В общем, смерть оказалась вовсе не глубоким сном. Скорее уж пробуждением.

Он оглянулся на Люпина, которому бинтовали лапу на том конце библиотеки.

– Библиотекарь? – тихонько сказал он.

– У-ук?

– Вот ты в своё время поменял биологический вид… а что бы ты сделал, если, для примера, встретил пару людей, которые… ну, допустим, один из них волк, который в полнолуние превращается в человека, а другая – женщина, которая превращается в полнолуние в волчицу… то есть принимают схожие облики, но в противоположных направлениях. И вот они встретились. Что бы ты им предложил? Или пусть сами с этим разбираются?

– У-ук, – сразу ответил Библиотекарь.

– Не искушай.

– У-ук.

– Но госпоже Торт это не понравится.

– И-ик у-ук.

– И правда. Можно, конечно, было не так грубо выразиться, но ты прав. Каждый должен решать за себя.

Он вздохнул и перевернул страницу. И глаза у него полезли на лоб.

– Город Кан Ли, – произнёс он. – Слыхал о таком? Что за книга? «Невероятно-но-факт», гримуар Стрипфитля. Тут сказано… «малые тележки… никто не ведал, откуда они явились… столь полезные, что людей нанимали находить их и привозить в город… и вдруг ломанулись, подобно стаду… люди пошли за ними и узрели за воротами новый город, словно собранный из торговых лавок, и в него стекались тележки…»

Он перевернул страницу.

– Кажется, тут сказано…

«Я, должно быть, неправильно понял», – сказал он себе.

Один-Человек-Ведро говорил о размножении городов. Но это звучало как бред.

Конечно, города живые. Представьте себя медлительным великаном вроде считающих сосен. Что вы увидите, взглянув на город? Как растут здания, как отражают нападения, как тушат пожары. Вы увидите живой город, но не заметите людей, ведь они двигаются слишком быстро. Жизнью города управляет не какая-то таинственная сила. Жизнь города – это люди.

Он листал страницы, не вчитываясь…

Итак, города – огромные неподвижные создания, которые растут на одном месте и тысячелетиями не перемещаются. Плодятся они тем, что посылают людей заселять новые земли.

А сами они остаются на месте. Они живые – ну, так и медузы живые. Они как очень умные овощи. Зовём же мы Анк-Морпорк Большим Койхреном…

А где есть большие медленные создания, появляются мелкие и юркие, которые их жрут…

Ветром Сдумс ощутил, как зажглись клетки мозга. Как строились связи. Как мысли хлынули в новом направлении. Эх, мыслил ли он хоть раз по-настоящему при жизни? Вряд ли. Он был просто набором сложных реакций, связанных с кучей нервных окончаний. Раньше всё, от праздных размышлений о будущем обеде до случайных навязчивых мыслей, отвлекало его от истинного мышления.

Итак, они вырастут внутри города, где тепло и безопасно. А затем вырвутся наружу, за город, и построят… что-то, не настоящий город, поддельный… чтобы выманить людей, носителей жизни, из их логова…

Самое подходящее слово тут – хищники.

Декан изумлённо уставился на свой посох. Встряхнул его и снова прицелился.

На сей раз получился звук «пфут».

Он поднял глаза. Клубящаяся волна тележек высотой до крыш готовилась обрушиться на него.

– Ой… щьёрт, – сказал он и закрыл руками голову.

Кто-то схватил его за ворот мантии и оттащил за миг до того, как рухнули тележки.

– А ну-ка, ходу! – скомандовал Чудакулли. – Если побежим, сможем от них оторваться.

– Магия кончилась! Магия кончилась! – стонал декан.

– У тебя много чего кончится, если не поспешишь, – одёрнул его аркканцлер.

Стараясь держаться вместе и врезаясь друг в друга, волшебники засеменили впереди тележек. Те лавиной лились из города на поля.

– Знаешь, что мне это напоминает? – пропыхтел Чудакулли на бегу.

– Ну, и что же? – пробормотал главный философ.

– Нерест лосося, – сказал аркканцлер.

– Что?

– В Анке такого не бывает, конечно, – признал Чудакулли. – Не представляю, чтобы лосось проплыл вверх по течению нашей реки…

– Разве что пешим ходом, – согласился главный философ.

– Но в некоторых реках их густо, как в супе, сам видел, – продолжил Чудакулли. – Они прямо дерутся за право быть первыми. Вся река – словно жидкое серебро.

– Славно, славно, – кивнул главный философ. – А для чего они это делают?

– Ну… это всё для размножения.

– Гадость какая. Как подумаю, а мы потом пьём эту воду, – скривился главный философ.

– Итак, мы вырвались на простор, теперь пора их окружить, – воскликнул Чудакулли. – Просто надо целиться на свободное пространство и…

– …И всё, – перебил преподаватель современного руносложения.

Со всех сторон на них катил вал скрежещущих и толкающихся тележек.

– Догоняют! Догоняют! – взвыл казначей. Декан вырвал у него посох. – Эй, это моё!

Декан оттолкнул его и молнией выбил колёса катящей впереди тележке.

– Это же мой посох!

Волшебники сгрудились спиной к спине в сужающемся кольце металла.

– Им не место в этом городе, – процедил преподаватель современного руносложения.

– Я понял, что ты хочешь сказать, – согласился Чудакулли. – Они чужаки.

– Друзья, ни у кого не завалялось при себе заклинание полёта? – поинтересовался главный философ.

Декан снова прицелился и расплавил очередную тележку.

– Ты помнишь, что моим посохом пользуешься вообще-то?

– Заткнись, казначей, – цыкнул аркканцлер. – А ты, декан, ничего не добьёшься, истребляя их по одной. Итак, парни! Нам надо нанести им ка можно больше ущерба разом. Бить будем аккуратно, но сильно…

Тележки всё надвигались.

– Ай! Ай!

Госпожа Флитворт ковыляла сквозь сырую рокочущую мглу. Под ногами хрустели градины. Канонада грома раскатывалась по небесам.

– Ну и больно бьют, а? – заметила она.

– ПРОСТО РИКОШЕТЯТ.

Билл Дверь подхватил несомый ветром сноп и сложил его к остальным. Госпожа Флитворт пробежала мимо, согнувшись в три погибели под грузом пшеницы[16]. Они методично сновали туда-сюда по полю перед лицом бури, пытаясь вырвать урожай из её лап, прежде чем его погубят ветер и град. В небе сверкнула молния. То была не обычная буря. То надвигалась война.