Сегодня эти кучи ждало лакомство. Сорняки и побеги нынче разрослись. Он ещё не видел, чтобы растения росли так быстро и пышно. Должно быть, дело в компосте, подумал Модо.

К тому времени, как волшебники добрались до дворца, там воцарился кавардак.

Куски мебели летали под потолком. Косяк посуды пролетел мимо аркканцлера, словно серебристая плотва, и скрылся в коридоре. Казалось, всё здание захватил избирательный и легкомысленный ураган.

Сюда уже прибыли другие. В том числе группа лиц, одетых почти как волшебники, но намётанный глаз сразу подмечал отличия.

– Жрецы? – процедил декан. – Здесь? Раньше нас?

Две стайки стариков подсознательно приняли такие позы, чтобы руки оставались свободны.

– Что от них толку? – вопросил главный философ.

Метафорическая атмосфера в комнате резко похолодала.

Мимо волнами проплыл ковёр.

Аркканцлер поглядел глаза в глаза дородному первосвященнику Слепого Ио – будучи верховным жрецом главного бога в хаотичном пантеоне Плоского мира, он считался своего рода председателем религиозного сообщества Анк-Морпорка.

– Легковерные глупцы, – буркнул главный философ.

– Безбожные еретики, – ответил маленький служка, выглядывая из-за широкой спины первосвященника.

– Мракобесные идиоты!

– Мерзкие атеисты!

– Рабы божков!

– Жалкие фокусники!

– Кровожадные жрецы!

– Вездесущие волшебники!

Чудакулли приподнял бровь. Первосвященник едва заметно кивнул.

Они оставили своих спутников обмениваться проклятьями с безопасного расстояния и как бы невзначай отошли в сравнительно тихую часть помещения. Здесь, возле статуи одного из предтеч патриция, они снова повернулись друг к другу.

– Ну… как дела в сфере докучания богам? – спросил Чудакулли.

– Скромно делаем всё возможное. А как там опасные вмешательства в дела, недоступные человеческому пониманию?

– Неплохо, неплохо. – Чудакулли снял шляпу и пошарил в тулье. – Раздавим капельку кой-чего?

– Алкоголь есть искушение, кое губит души… А сигаретки не найдётся? Уверен, вы там курите вовсю.

– Только не я. Знал бы ты, что эта дрянь делает с лёгкими…

Чудакулли отвинтил верхушку шляпы и налил в неё щедрую порцию бренди.

– Итак, – сказал он, – что тут творится?

– В нашем храме алтарь взлетел в воздух и упал на нас.

– А у нас люстра сама отвинтилась. Да всё подряд теперь отвинчивается. А ещё по пути сюда мимо нас пробежал костюм, и ты представляешь какой? Две пары штанов за семь долларов!

– Ого! А ярлычок не разглядел?

– А ещё всё пульсирует. Заметил?

– Мы думали, это всё ваши шутки.

– Дело не в магии. Может, это ваши боги гневаются мальца больше обычного?

– Вроде бы нет.

У них за спинами жрецы и волшебники уже кричали друг на друга вплотную.

Первосвященник пододвинулся ближе.

– Думаю, мне хватит духовных сил одолеть немножко искушения, – сказал он. – У меня такой жути не было с тех пор, как в мой приход зачастила Госпожа Торт.

– Торт? Что за Госпожа Торт?

– У вас же есть… чудовищные Твари из Бездонных Измерений и всё такое, да? Ужасающие опасности вашей богомерзкой профессии? – спросил он.

– Ну да.

– А у нас для этого есть Госпожа Торт.

Чудакулли поглядел на него с любопытством.

– Лучше не спрашивай. – Жрец содрогнулся. – Радуйся, что никогда её не узнаешь.

Чудакулли молча протянул ему бренди.

– Только между нами, – прошептал жрец, – ты-то как думаешь, откуда всё это? Там стражники вот-вот откопают его светлость. Ты же знаешь, он потребует ответов. А я даже не уверен, что знаю вопросы.

– Не магия и не боги, – задумался Чудакулли. – Кстати, мне-то искушения оставишь? Спасибо. Значит, не магия и не боги. Мало вариантов остаётся, верно?

– Может, существуют виды магии, о которых вы не знаете?

– Если такие и есть, мы о них не знаем.

– И то верно, – согласился жрец.

– А не может так быть, что это боги решили безбожно пошалить на стороне? – Чудакулли хватался за последнюю соломинку. – Вдруг парочка из них поссорилась или как-то так? Что-нибудь не то сделали с золотыми яблоками?

– На божественном фронте сейчас всё тихо, – ответил первосвященник. Он закатил глаза при этих словах, будто читая текст, написанный внутри головы. – Гиперопия, богиня обуви, заявила, что Сандельфон, бог коридоров, – пропавший брат-близнец Грюна, бога круглогодичных фруктов. Кто подложил козу в постель Оффлера, бога-крокодила? Заключит ли Оффлер союз с Семируким Секом? Тем временем Хоки-Шутник снова взялся за старое…

– Да-да, хватит, – перебил Чудакулли. – Честно говоря, никогда всем этим не интересовался.

Позади них декан пытался помешать главному философу превратить жреца Оффлера, бога-крокодила, в набор чемоданов, а у казначея хлестала кровь из носа от меткого удара кадилом.

– Нам нужно действовать одним фронтом, – объявил Чудакулли. – Ладно?

– Согласен, – ответил первосвященник.

– Ладно. Временно!

На уровне глаз синусоидой проплыл коврик. Первосвященник вернул флягу с бренди.

– Кстати, мама говорит, ты ей давно не писал, – сказал он.

– Да… – Прочие волшебники глазам бы не поверили, заметь они, как смутился и покраснел их аркканцлер. – Я был занят. Ты же знаешь, как это бывает.

– Она просила напомнить, что ждёт нас обоих на обед в честь Страшдества.

– Я не забыл, – хмуро ответил Чудакулли. – Обязательно приду. – Он повернулся к разразившейся позади схватке. – Кончайте уже, ребят, – сказал он.

– Братие! Смирите гнев свой! – возопил первосвященник.

Главный философ отпустил голову верховного жреца культа Хинки. Пара кюре перестала мутузить казначея. Все принялись приводить в порядок одежду, искать шляпы и смущённо покашливать.

– Так-то лучше, – сказал Чудакулли. – А тем временем мы с его преосвященством первосвященником решили…

Декан покосился на коротышку-епископа.

– Он пнул меня! Эй! Ты пнул меня!

– О, нет, сын мой, я не делал сего.

– Делал, чёрт побери! – прошипел декан. – Сбоку, чтобы никто не видел!

– …Мы решили, – повторил Чудакулли, глядя на декана в упор, – найти решение текущих пертурбаций в духе братства и доброй воли, и тебя это тоже касается, философ.

– А что я-то? Он меня толкнул!

– Что ж, да простят тебя боги! – с жаром ответил архидьякон Трума.

Сверху что-то громыхнуло. По лестнице галопом проскакал шезлонг и с разгону врезался в двери зала.

– Кажется, охрана всё ещё вытаскивает патриция, – предположил первосвященник. – Видимо, даже потайные ходы самозаперлись.

– Что, все сразу? Я думал, у этого хитрого чертяки они повсюду, – усомнился Чудакулли.

– Взяли и заперлись, – заявил первосвященник. – Все до одного.

– Все, кроме одного, – поправил голос позади них.

Из стены вышла фигура. Человеческая, но лишь в целом. Тощий, бледный патриций, одетый в пыльный чёрный костюм, всегда казался Чудакулли больше похожим на хищного фламинго. Если, конечно, бывают чёрные фламинго, невозмутимые, как камни.

Голос Чудакулли почти не изменился, когда он обернулся, разве что в нём стало больше сладкого сиропа.

– А-а, лорд Витинари, – сказал он. – Я так рад, что вы целы и невредимы.

– Джентльмены, я жду всех вас в Продолговатом кабинете, – сказал патриций. Позади него бесшумно закрылась часть стены.

– Хм, мне кажется, там наверху целый взвод гвардейцев пытается освободить… – начал было первосвященник.

Патриций отмахнулся.

– Не будем им мешать, – сказал он. – По крайней мере, у них есть занятие, дающее чувство собственной важности. Иначе им придётся просто стоять по углам день-деньской, мечтая о походе в туалет. Пройдёмте сюда.