— Сколько вы отдали за нее? — поинтересовалась она, и старик торжествующе засмеялся.
— Сорок. Вы, наверное, считаете, что я лишился ума?
— Вы просто знаток, — уверенно поправила его Кристина. — Я дам вам сто, если вы мне захотите ее продать.
— Я намерен подарить вам эту книгу, — торжественным тоном произнес Грэхем. — Вы так добры ко мне, мисс Лестер.
— Я очень признательна вам, — сказала Кристина. — Вы приносите мне такие редкие вещи, какие без вас я не увидела бы никогда. Не будь вас, мне бы, не удалось справиться с моим делом, вы моя опора и поддержка. Поэтому не возражайте. Сто фунтов стерлингов, или я больше не хочу видеть эту книгу.
— Ах вы, упрямица, — ласково проворчал старик и вновь просиял. — На следующей неделе я еду в Бат. Посмотрим, что мне удастся подыскать гам, а потом рассчитаемся.
— Прекрасно. — Кристина выпрямилась и тоже улыбнулась. — Хотела бы съездить с вами.
— Почту за честь, — галантно сказал книголюб. — У вас есть моя визитная карточка. Если решите ехать, обязательно позвоните мне.
— Конечно, позвоню.
Кристина протянула ему руку. Грэхем направился к двери, а Кристина повернулась к новому посетителю.
И буквально окаменела, в течение нескольких секунд не в силах прийти в себя. Сначала она не обратила внимания на человека, который вошел в магазин, так как тот остановился в дальнем углу, разглядывая книги на одной из полок. Да и теперь Кристине был виден лишь его затылок. Но черные, как смоль волосы, особая манера держать голову… Это Эжен, пронеслось у нее в голове, и она опрометью кинулась в маленькую комнатку, расположенную за торговым залом.
Кристина захлопнула дверь и прислонилась к стене. Ноги не держали ее, сердце колотилось. Она чувствовала, как к глазам подступают слезы. И все это только из-за того, что у какого-то посетителя черные волосы! Надо взять себя в руки — невозможно жить, если в каждом прохожем тебе будет мерещиться Эжен. Да у тысяч мужчин густые черные волосы! У тысяч — высокий рост и мощная фигура. Что же, теперь она будет чуть ли не падать в обморок, завидев одного из них?
Кристина кое-как отдышалась и вернулась к прилавку. Но в ее лице не осталось ни кровинки, когда она увидела мужчину, стоявшего у двери. Он вывешивал табличку «Закрыто». На этот раз девушка поняла, что предчувствие не обмануло ее.
— Эжен! — шепотом произнесла она, и он обернулся.
— Привет, дорогая! — мягко сказал он. — Я тут как раз принимаю меры, чтобы ты снова не убежала.
Кристина смотрела на него, не в силах двинуться с места. Ноги были как ватные, она не могла даже сесть самостоятельно. Эжен продолжал стоять и смотреть. Наконец он сказал ровным голосом.
— Я приехал за тобой, Кристина. Поговорим здесь, или ты предпочитаешь, чтобы мы поехали к тебе домой? Конечно, мы можем отправиться в отель, однако я не хотел бы находиться в благовоспитанном обществе, потому что, если тебе придет в голову снова угостить меня одной из твоих знаменитых пощечин, я в этот раз перекину тебя через колено и хорошенько отшлепаю.
— Мне… мне кажется, нам нечего сказать друг другу, — слабым голосом пробормотала Кристина. — Я теперь знаю все, что мне нужно знать. Может, когда-нибудь я посмеюсь над этим. В один прекрасный день, вероятно, мне все это покажется забавным, но сейчас я способна думать лишь о том, что все, кому не лень, меня дурачили.
Эжен спокойно наблюдал за нею. Потом кивнул с понимающим видом. Сердце Кристины оборвалось, перед ней разверзлась пропасть: он явно не собирался ничего отрицать. Тогда зачем он здесь? Не мог же он подумать, что Кристина вернется теперь, когда ей все известно?
— Я знаю, что ты чувствуешь, — проговорил он. — Да, до некоторой степени мы тебя обманывали. Однако ты не знаешь всего. Вот почему я здесь. Я прилетел, чтобы сказать тебе…
— Достаточно. Я больше не желаю ничего слышать! — выпалила Кристина, стряхнув, наконец оцепенение. Она гневно отвернулась от Эжена. — Вы оба сделали то, что должны были сделать, — ты и Диана. А теперь оставьте меня в покое!
— Мне не надо было заниматься с тобой любовью. Клянусь, что сначала у меня и мысли такой не было. Всему причиной ты, и только ты — твои золотистые волосы, твои бездонные голубые глаза, твоя безграничная невинность.
— Но теперь-то я не обладаю этим качеством, не так ли? — язвительно воскликнула Кристина, резко повернувшись лицом к Эжену. Он стоял к ней ближе, чем она думала, и смотрел в ее несчастное лицо. Улыбка медленно появилась у него на лице.
— Ты — не девственница, — негромким голосом поправил ее Эжен, — но твоя душа по-прежнему невинна, Кристина. — Он нетерпеливо огляделся, нашел ее пальто. — Пойдем. Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Давай уйдем, пока не появился еще какой-нибудь добрый дедушка, чтобы предложить тебе очередную бесценную книгу.
— Но я не могу оставить магазин в неурочный час, — неуверенно возразила Кристина. Однако она не пыталась сопротивляться, когда Эжен помог ей надеть пальто и сунул в руки сумочку. А ей следовало бы сопротивляться до последнего! Чего бы он ни наговорил ей, все это будет лишь новой ложью, новой попыткой вернуть ее во Францию и заставить покинуть Лондон.
— Я уже закрыл твой магазин, — напомнил Эжен безапелляционным тоном. Оставаться здесь не имеет смысла. А если кто-нибудь появится, я просто вытолкаю его вон, уж прости меня.
— Теперь я дома! — резко заявила Кристина. — Мне здесь ничего не грозит.
— А скоро ты будешь во Франции, — сообщил Эжен, распахивая перед нею дверь, ведущую на улицу. — Там ты будешь в еще большей безопасности, ведь я буду рядом.
— Послушай!.. — ледяным тоном начала Кристина, но он даже не обернулся на ее грозный голос. Он был занят — запирал дверь.
— Чуть позже я послушаю, — назидательно пояснил Эжен. — Сейчас мы поедем к тебе. Я взял машину напрокат.
Не понимая, что происходит, Кристина оказалась втиснутой в серый автомобиль, стоящий у тротуара. Эжен ни разу не спросил, куда ехать. Он просто влился в поток транспорта и повез девушку к ее собственному дому.
— Ты разве знаешь, где я живу? — шепотом осведомилась Кристина. Он удовлетворенно кивнул.
— Еще бы. У Дианы есть твой адрес. Я ждал тебя у твоего подъезда, начиная с субботнего утра. Уезжал лишь на ночь в отель. Остальное время проводил между запертым книжным магазином и пустым домом, поддерживая свое жалкое существование гамбургерами и хотдогами, бутербродами и остывшим чаем. Только ты, моя прелесть, будешь виновата, если я подорву свое железное здоровье, и у меня начнется болезнь желудка.
Кристина не отвечала. Эжен так уверен и в себе, и в ней! Она продолжала хранить молчание, когда машина остановилась у особняка, где прошло ее детство, и который всегда был ее родным домом. Она ни разу не была здесь после возвращения из Франции. Даже чемоданы все еще оставались у Дилси. Теперь она больше не считала его своим домом, потому что отец оказался совсем не таким, каким представляла она, — он предал свою дочь.
— Я… я не могу войти сюда, — глухо, подавленным голосом сказала Кристина, и Эжен метнул на нее острый взгляд.
— Сможешь и войдешь, — заявил он. — Еще до конца этого дня ты убедишься, что он любил тебя, и поймешь, как велика была его любовь. Иди, Кристина. Отопри дверь. Прошлое тебе ничем не грозит. Больше ничто не омрачит твоего счастья.
Она вошла в дом, стараясь не смотреть на портрет отца — большую фотографию в рамке, стоявшую на маленьком столике в гостиной. Фотограф запечатлел рядом с отцом ее, еще маленькую девочку. Оба смеялись, глядя в объектив. Счастливые дни. Тогда ее мир был безоблачным.
— Итак, это — Эдвард Лестер, — задумчиво произнес Эжен. Взяв в руки фотографию, он долго ее рассматривал. — Эдвард Лестер и его любимая дочь.
Кристина задыхалась, глотая слезы. Она повернулась, чтобы уйти, но Эжен взял ее за руку и удержал на месте.
— У меня письмо, — спокойно заговорил он. — Прочитай его. Оно объяснит тебе все лучше, чем сумел бы я.