— Но зачем нужно было говорить ей о… о Париже? — с убитым видом спросила Кристина.
В ответ на это Эжен безжалостно расхохотался.
— А почему бы и нет? Ей все равно все разболтает этот болван Жорж, как только она заявится ко мне.
— Она там бывает? — стараясь говорить безразличным тоном, спросила Кристина. — То есть она?..
— Не только бывает, но и остается на ночь. Милена, в конце концов, — взрослая женщина и сама отвечает за себя.
Кристина чувствовала себя так, словно ей заткнули рот кляпом. Она погрузилась в молчание. Эжен не мог бы яснее дать понять, что Милена — его любовница. Ничего удивительного, что та так разошлась: она почувствовала угрозу своему положению.
— Итак, что ты решила? — поинтересовался Эжен, когда ему стало понятно, что Кристина не намерена продолжать разговор. — Если ты согласна оставаться в замке, пока не приедет Диана, то я не вижу никаких проблем.
— Конечно, согласна, — пробурчала себе под нос Кристина. — Я дала обещание твоей матери. Потом, она скоро вернется.
— Вернется она только тогда, когда Мартина Делэн сочтет, что она уже достаточно здорова, а попросту — заскучает в обществе Дианы. Боюсь, что мать допустила большую ошибку, рассказав Мартине о тебе. Теперь ее пребывание там может затянуться до бесконечности: Мартина наверняка пришла в полный восторг, а пока она не вытянет из Дианы все, что захочет узнать о тебе, та ее не отпустит.
— Не понимаю, почему она должна приходить в восторг, — проворчала Кристина.
— Не понимаешь? — сухо переспросил Эжен. — Ты недооцениваешь себя, моя милая. Тут все в восторге от тебя.
Кристина промолчала. Сейчас они оба устали друг от друга, но в глубине души у каждого продолжал разгораться огонь страсти. Это сказывалось даже на манере Эжена говорить с ней. Скорее бы возвращалась Диана! Но тогда, без сомнения, Эжен уедет. Нет, это просто невозможно. Она думает об Эжене каждую минуту, нет — каждую секунду!
— Что случилось? Ты в порядке? — заволновался Эжен, забыв свой насмешливый тон.
Кристина лишь кивнула, слегка усмехнувшись.
— Да. Только… только все так сложно.
Эжен остановил джип у входа в замок. Взгляд его черных глаз был проницателен.
— Чувства — вообще сложная штука, — мягко сказал он с едва заметной улыбкой. — С ними приходится сживаться постепенно. А времени нет.
Кристина прекрасно поняла, что он имеет в виду. Только о чьих чувствах он говорит — своих собственных или Кристины? Эжен всматривался в ее лицо с несколько виноватым видом.
— Когда я услышал о тебе впервые, я подумал, что встречу девушку, испорченную богатством и ранним опытом светской жизни. Но ошибся. Ты очень мало знаешь о жизни и почти ничего — о людях.
— Ты что, считаешь меня ребенком? — упрекнула она Эжена.
Тот громко рассмеялся.
— О нет! Ты отнюдь не ребенок. Вообще, ты довольно странная особа. Признаюсь, я осторожничаю с тобой. Я до сих пор не уверен, что предпочесть — оберегать ли тебя даже ценой собственной жизни или же… заняться с тобой любовью.
Кристина ахнула, глядя на него расширенными от удивления глазами. Нежный румянец проступил у нее на щеках.
— Теперь я вижу, что о наглости французов в отношении женщин говорят чистую правду! — Голос Кристины возмущенно задрожал. — Со мною… не смей больше со мною так говорить!
— Человек, с которым я тебя видел в Париже, вообще не был способен говорить, — холодно напомнил Эжен. — Он вел себя непозволительно. Потом я сообразил: ты просто не знала, как с ним справиться. Поскольку дело обстояло именно так, я решил, быть твоим рыцарем. Я объясню это Милене, она меня поймет и успокоится.
Кристина не могла разобраться: серьезно ли говорит Эжен, или смеется над ней. В ее глазах вспыхнуло беспокойство.
— Эжен, прошу тебя! Не надо рассказывать ей обо мне!
Его взгляд остановился на губах Кристины, улыбка снова стала обычной — насмешливой.
— Она уже знает все, что ее интересует, — негромко заговорил он. — Она видит твою красоту и знает, что я не хочу перепоручить тебя ее заботам. Ей неизвестно, кто ты для моей матери, и я не намерен болтать об этом. Так что Милене придется немножко поревновать, пока все не кончится. Пойдем, Розали захочет узнать о твоих приключениях.
Эжен открыл дверцу и помог Кристине выйти. У нее хватило сил взглянуть на него. Она чувствовала себя несчастной, ведь Эжен, не таясь, заявил, что помирится с Миленой, как только Кристина уедет. И эта мысль причиняла ей неимоверную боль. Не только Милена обречена ревновать, Кристину тоже терзала жгучая ревность: ей хотелось, чтобы Эжен был не только добр к ней, но чтобы он как-то показал, что заинтересован в ней как в женщине. Но это невозможно. У него своя жизнь, и ей там нет места.
Утром следующего дня, спустившись вниз, Кристина застала на кухне Эжена. Он готовил завтрак. Удивленная, она остановилась в дверях.
— Что ты делаешь? А где же Розали?
— У нее сегодня выходной, — мрачно буркнул Эжен. — Вчера я позабыл об этом. Нас оставили совершенно одних. Как мы справимся?
— Ну, я не совсем беспомощная. — Быстро и решительно Кристина оттеснила Эжена от плиты. — Я прекрасно приготовлю и завтрак, и обед, и ужин.
— Замечательно! Но, боюсь, ты будешь разочарована. — Эжен уселся за стол, с довольной улыбкой наблюдая за Кристиной. — Розали оставила записку. Она приготовила обед заранее и поставила его в холодильник. Она хочет также прийти и приготовить ужин, даже настаивает на этом. Все потому, что ты такая хрупкая и поранила руку.
— Я умею прекрасно готовить! — отрезала Кристина. Ее глаза метали молнии, что развеселило Эжена еще больше.
— Не сердись на меня, малышка, — мягко взмолился он. — Я бы с огромным удовольствием посмотрел, как ты готовишь ужин. Между прочим, мне нравится английская кухня. Однако, думаю, нам сегодня придется принять условия Розали, иначе нас ждет возмездие. Если она обозлится, то заявит, что немедленно бросает службу в замке, и Диана, вернувшись, застанет полную разруху.
— Скажи просто: ты не хочешь, чтобы я готовила еду, — обиженно пробормотала Кристина, прихлебывая кофе. — Так бы и заявил: я предпочитаю, чтобы обед варила Розали.
— Я вовсе не это хотел сказать, — сдержанно возразил Эжен. — Если бы ты решила сделать ужин, я бы пришел сюда пораньше посмотреть, как ты хозяйничаешь.
Кристина молчала, опять не зная, шутит он или говорит всерьез. На его лице не было улыбки. Она села со своей тарелкой за стол, ничего не сказав. Эжен тоже ел молча и, лишь кончая пить кофе, взглянул на нее.
— Покажи-ка мне свою руку. — Он встал и, обогнув стол, уселся рядом с Кристиной.
— С нею все хорошо, — поспешила заверить девушка, но Эжена было не так-то просто отвлечь.
— Это определю я, — суровым тоном продолжил он, снял повязку и тщательно осмотрел запястье. Кристина попыталась унять дрожь, но безуспешно, и когда он бегло взглянул на нее, она знала: он все заметил и понял. Заметил, что она дрожит, и понял причину этого. В кухне повисла напряженная тишина.
Белый пластырь на руке Кристины никуда не сместился, не было ни красноты, ни припухлости, и Эжен вернул марлевую повязку на место. Затем он поднялся и поглядел на Кристину сверху вниз.
— Если Диана не приедет в самое ближайшее время, я думаю, тебе лучше вернуться домой, — рассудительно сказал он.
— Почему?
Тоскливое выражение глаз выдало Кристину. Лицо Эжена потемнело.
— Ты прекрасно знаешь, почему. И понимаешь также, что это не может тянуться бесконечно. — Он нежно провел своим смуглым пальцем по шее девушки. — Может быть, ты и способна долго прятаться от самой себя, а я этого делать не умею. — Кристина подняла голову, и взгляды их встретились. — Я хочу тебя, — прошептал жарко Эжен, — и по мановению волшебной палочки мое желание не исчезнет. Наоборот, оно станет расти, и все болезненнее будет бороться с ним, пойми это.
Эжен повернулся и быстро вышел через дверь, ведущую во внутренний двор. Кристина осталась сидеть, словно оглушенная. Вскоре она услышала, как отъехала машина. Теперь у нее нет выбора.