— А как я должен знать, не собираетесь ли вы уничтожить нас таким способом, не дожидаясь включения нашего генератора?
Уши императора конвульсивно сжались.
— Никак. Вы должны поверить мне на слово.
Линго нахмурил брови. Палмер впервые почувствовал, что соларианин заколебался, прежде чем сделать следующий ход, и это ощущение доставило ему неожиданное удовольствие. Он улыбнулся про себя. Было вполне очевидно, что никто из собеседников не доверяет друг другу. Линго попался в собственную ловушку. Палмер внезапно подумал о том, что он совершает одну ошибку за другой в протекающих переговорах. Кор не поверил в неприступность Крепости Сол, и теперь “собаки” ускорят свои приготовления, чтобы обрушить на нее всю ужасающую мощь своего флота. Вот к чему привело высокомерие и хвастовство Линго. Теперь он сам оказался в положении канатоходца, внезапно потерявшего баланс и страшащегося сделать следующий шаг, грозящий ему неминуемым падением.
Палмер почти забыл, что от исхода этих переговоров напрямую зависит, останется он в живых или нет.
— Один момент, Дирк, — в разговор внезапно вмешался Рауль Ортега. — Разреши мне продолжить за тебя.
Он повернулся к императору.
— Совет Мудрости имеет прямую коммуникацию с этим залом? — спросил он. — Я хотел бы предложить его вниманию несколько довольно сложных расчетов.
— Да, у нас прямая связь, — ответил Кор.
— Отлично. Мы с вами находимся в сложной ситуации. Прежде всего хочу вам напомнить, что мы можем уничтожить Совет Мудрости, если решимся умереть сами. Вы также можете нас уничтожить, если согласитесь умереть и разрушить ваш Совет Мудрости. Но, по-моему, разумнее было, бы предположить, что вы хотите остаться в живых и иметь Совет целым и невредимым, так же. как и мы хотели бы сохранить свои жизни. С другой стороны, вы предпочли бы выкинуть нас с планеты, если бы могли иметь гарантии, что мы не спровоцируем возникновение Новой внутри системы Дугл.
— Естественно, — заметил Кор. — Что стоит смерть каких-то семерых людей по сравнению с разрушением Совета Мудрости. Тем более, что Крепости Сол все равно не избежать своей участи, и она в любом случае будет уничтожена.
— Таким образом, — Ортега облизнул кончиком языка пересохшие губы, — перед нами встает вопрос доверия. Мы оба, вы и я, предпочитаем взаимную безопасность взаимному уничтожению. Мы, по крайней мере, очень хотели бы этого. Главное препятствие в том, что вы не можете полагаться на наше обещание не входить досрочно в Статическое Пространство, уничтожая при этом ценой наших жизней систему звезды Дугл. Что касается нас, то ничто не сможет нас убедить, что вы не попытаетесь уничтожить нас силами вашего флота при первой же подвернувшейся возможности.
Другими словами, если флот будет находиться достаточно близко, чтобы уничтожить нас прежде, чем нам удастся проникнуть в Статическое Пространство, мы должны полагаться на ваше слово; если это расстояние будет большим — вы должны довериться нам. В любой из этих двух ситуаций кто-то из нас находится в более выигрышной позиции.
— Вы абсолютно точно сформулировали дилемму, гад.
— Ага! — воскликнул Ортега. — Но существует еще одна возможная ситуация, способная удовлетворить обе стороны. Ситуация, которая обяжет каждую из сторон доверять друг другу. Я предлагаю следующее: пусть Совет Мудрости рассчитает курс нашего корабля, флота сопровождения и расстояние между ними таким образом, чтобы вашим кораблям для того, чтобы уничтожить нас, понадобилось времени ровно столько, сколько его было бы необходимо для разогревания Генератора Статического Поля на нашем корабле, что немедленно превратит ваше солнце Дугл в Новую. Таким образом у каждой из сторон будет равное количество шансов как на выигрыш, так и на проигрыш: пятьдесят на пятьдесят. Риск, что наш корабль будет уничтожен прежде, чем выйдет в Статическое Пространство, будет равен вашему риску увидеть, как Дугл превращается в Новую, ценой, естественно, наших жизней. Мы проверим, конечно, все расчеты компьютера, чтобы исключить малейшую возможность мошенничества. Поставленные в такие условия, никто из нас не сможет ничего добиться, пытаясь первым нарушить равновесие, так как его шансы достичь успеха были бы абсолютно равны возможности проиграть.
Палмер почувствовал головокружение. Сколько сил было вовлечено в эту отчаянную схватку… Следя за ходом рассуждений Ортеги, он все время чувствовал, что тот что-то упустил, не придал значения какой-то, едва ощутимой, но очень важной детали вопроса… “Нет, с меня достаточно. И так уже голова кругом идет”, — подумал Джей.
Судя по всему, так думал не только он. Красные глаза императора покраснели еще больше. Он шумно дышал, с хрипом выталкивая из себя воздух. Огромные уши бешено сотрясали воздух над головой, помогая, вероятно, дыханию и остужая голову одновременно. Как ни трагичен был момент, Палмер едва не рассмеялся, настолько голова старого дугларианина походила в этот момент на огромную нелепую летучую мышь.
Но Кору, в отличие от Палмера, не было необходимости ломать себе голову в поисках противоречий в предложенном Ортегой плане. К его услугам была вся невообразимая мощь гигантского вычислительного центра. Он сделал повелительный жест рукой с зажатым в ней микрофоном в сторону техников, обслуживающих компьютер, и что-то произнес на дуглаари.
Вновь у панелей, куда вводились новые данные для компьютера, закипела лихорадочная деятельность.
Потекли долгие минуты томительного ожидания. В сумрачном зале царила полная тишина, прерываемая лишь пощелкиванием реле и приглушенным гудением, выдававшим работу “Совета Мудрости”. Палмер напряженно вглядывался в игру огоньков, пробегающих по панелям гигантского компьютера. Он знал, что от расчетов, которыми был сейчас занят этот электронный монстр, зависит его жизнь или смерть. Но теперь, после вероломного обмана солариан, это уже не имело большого значения для него лично, когда вся человеческая раса была обречена. Какая-то часть его сознания кричала о жажде жизни, но другая желала провала замыслов солариан. И это желание было гораздо сильнее самой жажды жизни. Отмщение является, конечно, слабым утешением, когда оно подразумевает собственную смерть, но это все-таки лучше, чем ничего.
И было еще что-то, чего Ортега не учел в своих рассуждениях. Палмер никак не мог ухватиться за ускользающий кончик предчувствия, которое никак не хотело воплотиться в законченную мысль. Он лишь чувствовал холодок тревоги где-то в районе солнечного сплетения. Впрочем, неважно, каким образом, но он знал, что Ортега упустил какую-то крошечную, но очень важную деталь…
Наконец, когда протекли, казалось, целые столетия ожидания. Кор зашевелился, впившись глазами в ряд чисел, появившихся на экране компьютера. Прошло еще несколько минут. Наконец он поднял голову и взглянул на “послов”. Лицо его было спокойно и непроницаемо. Уши ленивыми складками обвисли по бокам головы.
— Совет Мудрости закончил свои расчеты, гад, — произнес император. — Он принимает ваше предложение при условии, что малейшее отклонение от заданного им курса повлечет за собой ваше немедленное уничтожение.
— Согласен, — ответил Ортега, — также при условии, что если один из ваших кораблей постарается незаметно приблизиться к нам, мы тотчас же включим генератор Статического Поля.
— Договорились, гад. Сейчас вы немедленно вернетесь на свой корабль. Стража проведет вас самым коротким путем.
Император вновь прохрипел что-то, и десять стоящих ближе всего к экипажу солдат вышли вперед, окружив людей плотным кольцом. Солариане небрежно повернулись спиной к Кору и спокойно пошли в направлении движущейся дорожки, ведущей прочь из зала. Перед ними встало еще пять солдат, которые возглавили процессию.
К Палмеру тоже подошли двое дуглариан, крепко схватили за руки и заставили встать на колени. Трое других направили на него свои термические ружья.
Линго внезапно остановился и резко развернулся на каблуках. В его огромных глазах мелькнул и пропал зеленый льдистый отблеск.