«В середине июня 78-го во всем нашем огромном доме морили тараканов. То есть морили мы сами — жильцы, облаченные в соответствующие одежды, защитные маски и «вооруженные» какой-то отвратительной дрянью.
Вытрясая эту отраву из пакета по наружному краю порога квартирной двери, я услышала, как на нашем 17-м этаже за моей спиной открылись створки лифта. Я обернулась и увидела высокого, на первый взгляд неприметного молодого человека в джинсовом костюме и с сумкой на плече. Он неторопливо осмотрел коридоры, сориентировался и направился в наше крыло. Пройдя мимо меня, стал открывать ключами квартиру № 207 — соседнюю с нами и тогда пустующую.
Трудно представить себе более идиотскую ситуацию, но я спросила его:
— Скажите, вы наш новый слесарь?..
Он посмотрел на меня с двояким выражением: как на полную дуру, но очень по-доброму…
Ответа я не дождалась, так как на следующем лифте подъехала не менее молодая и симпатичная женщина, и они прошли внутрь квартиры. Он пробыл там недолго. Выйдя в коридор, уже как «у своей» спросил:
— Вы не скажете, как отсюда покороче… э-э… пройти на Малую Бронную?
Совершенно ошарашенная тем, что слесари в наш дом (пусть и элитный) стали ездить аж с Бронной, я, объяснив ему дорогу, решила получить ответ на этот вопрос у «хозяйки» и постучала в эту недавно освободившуюся квартиру:
— Простите, но сантехник…
— Это мой муж!
— Вы знаете, мне очень знакомо лицо вашего «мужа»…
— Да, да! Это мой муж — артист Даль! Меня зовут Лиза. Вы не знаете, какой номер телефона в этой квартире?
Потом она мне объяснила ситуацию с их обменом, что они все еще думают, въезжать сюда или нет, и я тут же стала ее уговаривать:
— Немедленно соглашайтесь! Квартира прекрасная, место великолепное! Обязательно соглашайтесь!..»
В субботу, 17 июня, отец Владимира Высоцкого Семен Владимирович справил свой 63-й день рождения. По этому случаю в доме именинника собрались его близкие и друзья. Был там и сын именинника, который пришел чуть позже остальных — на «Таганке» в тот день играли «Антимиры». С Высоцким была и его неизменная гитара. Стоит отметить, что отец певца больше всего ценил его военные песни, поэтому в тот день исполнялись только они. Разошлись гости заполночь.
А в понедельник настроение Семена Владимировича оказалось испорчено. Ему позвонил его близкий приятель и сообщил, что только что вернулся с лекции в Военной академии, которую проводил лектор из ЦККПСС. В конце выступления ему стали задавать вопросы, и кто-то спросил про Владимира Высоцкого: мол, правда ли, что тот подал документы на выезд из страны? И лектор ничтоже сумняшеся ответил: да, правда, он уже давно уехал из страны, а на родину приезжает только иногда, чтобы здесь лишний раз подзаработать на концертах. И добавил: «Вы разве не знаете, что Высоцкий — предатель родины?» Приятеля отца Высоцкого это так возмутило, что он дождался конца лекции и подошел к лектору. «Как вам не стыдно! — начал он чихвостить сплетника. — Да я только на днях был на дне рождения отца Высоцкого и видел его собственными глазами. Никуда он не уезжал и уезжать не собирается. Я сегодня же ему расскажу о том, какие сплетни вы здесь распускаете!» Лектор в ответ чуть на колени перед ним не упал: «Ради бога, не надо! Мне в ЦК дана установка так отвечать».
Однако отец в тот же день рассказал сыну об этом звонке, и Высоцкий, узнав телефон этого лектора, позвонил ему домой. Лектор разволновался пуще прежнего. «Владимир Семенович, не губите! — запричитал он. — У меня семья, дети, не портите мне карьеру. Я глубоко извиняюсь перед вами, только, ради бога, ничего не делайте, иначе меня уволят с работы». Высоцкий пообещал ничего не предпринимать со своей стороны только в том случае, если лектор даст слово никогда больше таких слухов про него не распускать. Тот пообещал.
Продолжается пребывание в Советском Союзе боксера Мохаммеда Али. Он приехал в Москву 12 июня, после чего сразу уехал в Среднюю Азию — в Ташкент и Самарканд. Пробыв там несколько дней, он вернулся в Москву, где 19 июня встретился в Кремле с Леонидом Брежневым. Беседа длилась чуть больше получаса. Прощаясь, генсек подарил американскому гостю свою книгу «Малая земля».
В тот же день Мохаммед Али собрал пресс-конференцию, на которой рассказал о своей встрече с советским лидером. Естественно, выдержана она была в самых радужных тонах. Боксер рассказал: «Я нахожусь под огромным впечатлением от встречи с Леонидом Ильичом Брежневым… Мне трудно найти слова… Я простой американский боксер, но мне была оказана высокая честь быть принятым господином Брежневым… Я привык слышать, что русские всегда угрожают американцам. Но я убедился, что это не так. Брежнев — горячий сторонник мира, я это понял, беседуя с ним 35 минут. Он не похож на того, каким его представляет кто-то в нашей стране. Это — великий человек, который руководит великой страной…»
Брежнев в хорошей форме! Вы много лет будете слышать его. Когда я сходил с трапа самолета в Москве — ожидал увидеть солдат с автоматами… За 8 дней я не видел ни одного ружья или пистолета. У нас в стране на улицах грабят, повсюду можно встретить проституток… Когда в Москве моя жена пошла в парикмахерскую и оставила там на столе сумочку с драгоценностями и деньгами, она не боялась, что их украдут. Когда я в 2–3 часа ночи выбегал на темные московские улицы, чтобы потренироваться, я был в полной уверенности, что на меня никто не нападет…»
Не знаю, как насчет сумочки супруги выдающегося боксера (она могла не пропасть по чистой случайности, поскольку в советских учреждениях всегда хватало тех, кто воровал то, что плохо лежит), а вот по поводу уличной преступности могу лично засвидетельствовать — боксер попал в самую точку. В Москве тех лет можно было безбоязненно гулять как днем, так и ночью. Знаю это по себе, поскольку тем летом часто возвращался домой запоздно: перед самым закрытием метрополитена около 12 ночи вбегал на «Курскую» и ехал через всю столицу аж до Орехово-Борисово. И, в общем, без особых инцидентов.
А вот на родине Мохаммеда Али мне бы так спокойно по ночам точно не было. Достаточно сказать, что в той же нью-йоркской подземке в 1978 году было совершено 12 906 зарегистрированных преступлений (около 35 в день). В том числе вооруженных налетов на будки кассиров — 229, убийств — 9. Да и жетон на одну поездку там стоил 50 центов, а у нас всего лишь пятак. Но это к слову.
Продолжаются съемки фильма «Обыкновенное чудо». 19 июня там снимали эпизоды в декорации «сад». Это там Король (Евгений Леонов) зовет на помощь своего Администратора (Андрей Миронов), чтобы тот спас его от нападок подданных, которые критикуют Короля за его нерешительность в деле выведения Принцессы из душевного кризиса. Администратор въезжает в сад на автомобиле с открытым верхом. С ходу начинает фамильярничать: «Кто тут обижает этого рубаху-парня, этого, как я его называю, королька?».
А в Одессе, на съемочной площадке другой картины — «Место встречи изменить нельзя» — 19 июня исполнитель одной из главных ролей Владимир Высоцкий стал еще и режиссером. Правда, временным. Дело в том, что Станислав Говорухин уехал на 10 дней в ГДР, на кинофестиваль, и оставил вместо себя Высоцкого. Сказал: «Ты ведь сам скоро кино снимать собираешься, вот и поучись: сними четыреста метров без меня». Высоцкий несказанно обрадовался и в первый же день, снимая сцену допроса Груздева (Сергей Юрский) загонял всех своих коллег чуть ли не до седьмого пота. Но материал получился добротный. На следующий день снимали другие эпизоды: опознание женой Груздева (в этой крохотной роли снялась бывшая жена Говорухина актриса Юнона Карева) Фокса, освобождение Груздева из-под стражи.
Вспоминает А. Свидерский: «Обычно осветители тянутся, опаздывают. И вообще люди они капризные. Пока свет, пока декорации, пока все актеры соберутся… Но как только на площадке появлялся Высоцкий, подменявший Говорухина, — дисциплина была идеальной! Все было готово заранее: декорации, свет, актеры… Володя каждому объяснял задачу, делал две-три репетиции и говорил: «Все, снимаем». Снимал один-два дубля, никогда — четыре или пять. Я видел, что работа ему нравилась.
