– Так ты же сама этого хотела… – одернула ее дочь, – У Вовки был шанс жить по-человечески, а ты лишила его такой возможности. Теперь не жалуйся.
– Но ведь это твой сын!..
– … который на меня ни капельки не похож, – продолжила реплику матери Татьяна, – Вылитый папаша, будь он неладен.
– Ребенок в этом не виноват. Совести у тебя как не было, так и нет!
– Видать, вся тебе досталась! Испортить такой вечер! Так хотелось вас порадовать…
– Чем? Что ты как сыр в масле катаешься, тогда как твой сын нуждается? В таком случае мы за тебя рады, но делать нам здесь больше нечего! Вовка, пошли, нам пора, скоро гости придут. Не будем твоей матери репутацию портить…
– Да ладно тебе – что завелась-то? – Татьяна попыталась помириться с матерью.
– Нет-нет, мы пойдем. К тому же, мы без подарка сегодня – угощение не заработали.
– Заметь, я тебя не выгоняла – сама ушла! – прокричала ей вслед владелица шикарных апартаментов.
Вовка оглядывался. Ему явно хотелось остаться.
– Ба, а можно я останусь?
– А знаешь что – на самом деле, оставайся. Имеешь право! – Полина Николаевна перекрестила внука и отправилась к себе домой.
Но боль оттого, что внук растет сиротой при живой-то матери, не отпускала. Хоть бы раз спросила, что Вовке нужно. Раз в год купит на День рождения какую-нибудь безделушку. А тот и этому несказанно рад! Да еще подруг на именины позовет, чтобы хорошей матерью выставиться. Прав дед: непутевая она при всей своей внешней положительности. Вид один. Терзаемая такими мыслями, Полина Николаевна долго не могла уснуть.
Татьяна в эту ночь тоже не сомкнула глаз, но совсем по другой причине. Конечно, ссора с матерью была ей неприятна. Однако охи-вздохи других гостей вернули ей прежнее отличное настроение.
Вовка в вечер новоселья стал центром всеобщего внимания. Не привыкший к этому, он ловил интерес окружающих всеми фибрами своей души. Его здесь ожидали увидеть – и принесли много разнообразных игрушек: машинок, плюшевых медведей и собак. Ему было чем заняться, когда внимание дам переключилось с него на вновь прибывших кавалеров. Вовке было не привыкать быть в тени, развлекать себя самому. Взрослые, казалось, совсем позабыли о его существовании, в том числе и его мать, которая даже не подумала о том, что ребенку пора спать. Сейчас ей было не до сына. Она была всецело поглощена высоким стройным брюнетом с бархатным голосом, молодым, интересным, перспективным молодым человеком. Пусть намного моложе ее, пусть еще студент. Охомутать молодчика будет проще – полагала она. Тот имел неосторожность проявить к ней примитивный интерес, а она уже вообразила себе невесть что и даже подумывала о свадьбе.
– Тань, тебя не смущает, что он слишком молод, еще сам деньги зарабатывать не научился… – пыталась открыть ей глаза верная подруга Мариша. Иногда ей это удавалось.
– Ага, нужна буду ему я, когда он начнет зарабатывать, – Татьяна понимала ситуацию иначе.
– Не хочу тебя обидеть, но с чего ты взяла, что ты ему сейчас нужна? Он имеет репутацию отпетого бабника.
– Ха, нашла, чем удивить. Я тоже давно не девочка. Просто ему нравятся женщины зрелые, опытные…
– Ага – но не для серьезных отношений, Таня! Как ты этого не понимаешь?! Да и мамаша его ни за что на свете не позволит ему на тебе жениться.
– А ты-то откуда знаешь? Завидуй молча! – Татьяна упрямо не желала замечать очевидного.
– Было бы чему! Знаю я их семью: ремонт нанимали делать в своих профессорских покоях. Мать его такая высокомерная, в сыночке своем души не чает, и все разговоры с подругами только о том, как бы какая стерва его не охомутала.
– Подслушивала что ли? – продолжала скалиться Татьяна.
– Да делать мне больше нечего! Нас, рабочих, она и вовсе не замечала. Наверное, совсем за людей не считает. А ты – обрати внимание – одна из нашего круга пролетариев.
– И с мамашей справимся – не переживай. Я ж не за нее замуж собираюсь. К тому же жить будем у меня. Слава Богу, теперь есть где. А у себя я этой дамочке хозяйничать не позволю! Пусть даже не надеется.
– Танюха, ты неисправимая оптимистка! – доводы мудрой Мариши были исчерпаны. Сама со временем убедится, что там о другой невестке мечтают и никогда не позволят сыну связаться с женщиной ниже по социальному статусу.
Тут вернулись с балкона мужчины. Татьяна подплыла к избраннику и, протягивая ему бокал белого мускатного вина, томно произнесла:
– Тебе нравится у меня, дорогой?
– Да, ты молодчина! У тебя уютно, даже очень! – похвалил ее томный красавчик с тонкими чертами лица. – Причем, все сама, одна, без чьей-либо помощи! Ты достойна самой высокой похвалы.
– В этом доме нет самого главного для настоящего счастья, женского счастья – мужчины, – Татьяна замкнула ладони на затылке студента, словно забирая его в плен, – Ты не хочешь им стать?
Студентик от неожиданности растерялся. Он никак не ожидал столь стремительного развития отношений. Знакомы не больше, чем месяц, тетка старше лет на десять, привлекательная, страстная, раскрепощенная… Вопрос пассии застал его врасплох.
– Понимаешь, я еще учусь, и учиться мне еще года два. Семью содержать не могу. Давай отложим этот разговор до того момента, как я получу диплом. – Парень попытался вернуть отношения с любовницей на прежний несерьезный уровень.
– Подумаешь, учишься еще. Я работаю, и получаю очень неплохо. Хватит на двоих… – Татьяна не спешила размыкать руки.
– Похвально, конечно… – смутился молодой человек, – но мне воспитание не позволяет жить за счет женщины. А у тебя, как я понимаю, есть ради кого жить – твой сын.
– Ах, это… – облегченно выдохнула Татьяна, – Не беспокойся, он с рождения живет у бабушки, так сложилось. Вовка привык жить там, забирать его сейчас даже жестоко. Бабушка ему ближе и дороже, чем я…
– И тебя это не огорчает?! – искренне удивился залюбленный матерью сын.
– Нет, а что тут такого?
– Действительно, ничего особенного: пацан при живой матери сиротой растет всего-навсего…
– Да вы сегодня сговорились, что ли? – Татьяна ослабила хватку.
Студент, почувствовав себя свободнее, ловко освободился из крепких объятий. Теперь он четко знал, что делать. Личность любовницы уже не казалось ему столь привлекательной, так как потеряла загадочность, а отношения утратили легкость. В ней проявилась банальная охотница за мужем, причем, у которой напрочь отсутствовал материнский инстинкт.
– Я обязательно подумаю над твоим предложением, дорогуша, – избранник Татьяны не скрывал сарказма, – Обязательно посоветуюсь с мамой. Что-то мне подсказывает, что она будет против… Видишь ли, вы совершенно разные. В отличие от тебя, у нее есть образование, но она ради карьеры мужа посвятила себя ему и детям, вернее, только мне, потому что я у них единственный. Разумеется, вся лавина родительской любви досталась мне. И она наверняка не поймет, как можно отдать сына даже собственной матери. Вы не подружитесь – это очевидно. А я не хочу разрываться между двумя огнями.
– Хам! – Татьяна дала ускользающему из рук избраннику пощечину.
– О! – рассмеялся тот, – в страстности тебе уж точно не откажешь. Жаль, для серьезных отношений этого мало. Зря ты начала этот разговор – мы бы могли и так отлично проводить время. Но нам точно не по пути. Прощай!
Сказав это, студент покинул жилище доморощенной роковой дамы, претендующей на его руку и сердце. Татьяна разрыдалась. Гости разошлись, не прощаясь, заметив, что у нее серьезный разговор со студентом и не желая мешать влюбленным. На душе было пусто и гадко. Она была благодарна судьбе хотя бы за то, что ее друзья не стали свидетелями ее унижения и позора. А все из-за этого маленького чудовища – Вовки! Не будь его в ее жизни, все могло быть иначе! И всю свою злобу и разочарование она обрушила на него.
– Спишь, негодяй?! – злобно, словно кобра над добычей, шипела она над спящим сыном, уснувшим в глубоком кресле в зале. Свой удар она отложила до утра. Благо, ждать оставалось недолго.