Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Приподняв руку, Пол глянул одним глазом. Обиженно всхлипывая, Джимми тащил из колодца ведро с водой. Пол шагнул к нему.

– Прости меня, Джимми, ладно? – пробормотал он и убежал.

У себя в комнате он бросился на кровать и разревелся, спрятав голову под подушку. Стыд душил его, вчера только папа сказал, что настоящий мужчина не может ударить беззащитного…

Прошло полчаса. Пол выплакался, и ему стало легче.

Любовь ко всему свету охватила его, как теплое облако. Все хорошо, все удивительно и прекрасно. Джимми, конечно, не сердится на него: он все понял, и потом Пол ведь попросил у него прощения… Никогда в жизни он больше никого не ударит, ни за что. Все так чудесно, Пол так любит всех, и все его любят… Почему сейчас ему так удивительно хорошо?.. И Пол заснул.

Его разбудили тяжелые шаги Эбенезера.

В руках у негра был мешок, за поясом поблескивал топор.

– Идем за енотом, мастер Пол. Старый хитрец нас ждет…

Пол в восторге вскочил с кровати. Ему было необыкновенно легко и радостно, припадок дал его нервам разрядку. О Джимми Пол успел забыть, они шли на охоту, он не мог думать ни о чем другом…

Они вышли в сад, пересекли его и вошли в лес. Смеркалось. Птицы замолкли, вечерний ветерок шелестел верхушками деревьев. На прогалинах начинали зажигаться светлячки, где-то очень далеко кричала кукушка.

На опушке дядя Эб свистнул, в ответ донесся радостный отрывистый лай. Через несколько минут они подошли к одинокому дуплистому клену. Джипси, черная собака дяди Эба, известная всей округе как лучший ловец енотов, махала хвостом и тявкала, не отходя от дерева ни на шаг. Эб потрепал ее по мохнатой спине.

– Умница, Джипси, сейчас мы доберемся до мистера ракуна…

Негр набрал хвороста, сложил у подножья и высек огня.

Сухие листья вспыхнули сразу, густой светлый дым потянулся в дупло. Дядя Эб вытащил из-за пояса топор.

– Смотрите, мастер Пол! – подтолкнул он мальчика.

В отверстие дупла, возле кроны, неслышно высунулась серая голова с широкой темной полосой поперек глаз. Похоже было, что на острую лисью мордочку надели черную полумаску.

Огонь разгорался, трещала кора, дядя Эб подкидывал сухие ветки. И енот не выдержал. Серый клубок метнулся с кроны вниз, к лесу, но Джипси с рычанием вцепилась в него на полдороге.

Енот отчаянно защищался, лишь топорище решило его судьбу. Зверька спрятали в мешок. Джипси с кровавой царапиной на морде чихала и удовлетворенно облизывалась. Пол молчал. По дороге домой он спросил внезапно:

– Зачем мы убили енота, дядя Эб? Он нас не трогал.

Дядя Эб даже приостановился.

– Господь с вами, мастер Пол. Ракун – злой зверь, он душит кур. Все охотятся на ракуна, мастер Пол, я уж не знаю, сколько лет… А миссис Тельсид выйдет отличная муфта. Не стоит жалеть ракуна, мастер Пол.

Пол упрямо качал головой, охота ему не понравилась.

Они шли домой через темный, заснувший лес. Звезды ярко блестели, но луна скрывалась за холмами облаков. В болоте под горой громко кричали лягушки, а деревья слегка покачивались, точно огромные, длиннорукие негры.

Пахло сыростью. Пол шагал рядом с дядей Эбом, и ему казалось, что десятки раз проходили они так вдвоем по темному лесу, что десятки раз слышал он когда-то гораздо раньше ночную песню лягушек и чуял болотный запах из-под горы.

Все это было впервые, и Пол твердо знал, что этого не могло быть раньше. Не могло и не было. И все-таки чувство известного, пережитого и сохранившегося в памяти никак не оставляло его.

– Может быть, я бывал здесь во сне? – спросил себя Пол.

Желтыми огнями засветился дом. Пол вбежал в гостиную. Миссис Тельсид, надев очки, вышивала у лампы. Дядя Эрнест, заложив руки за спину, шагал по комнате, а у пылающего камина сидел новый гость. Было совсем тепло, но миссис Тельсид любила огонь. Новый гость неторопливо ломал сухие ветки и подбрасывал обломки в камин. Увидев Пола, он подошел к нему, протянул длинную руку и откинул голову мальчика так, чтобы видеть лицо.

Помолчав секунду, он спросил:

– Как дела, Пол?

– Отлично, дедушка! – весело ответил Пол. Он всегда любил Жозефа ле Карпантье, отца миссис Тельсид, Старому французу было за семьдесят, но он был сухощав и строен, как юноша.

Ростом он был выше даже высокого Эрнеста, а гладко выбритое лицо его всегда было приветливо и спокойно. Жозеф ле Карпантье был человеком старого закала. Он происходил из старинной гугенотской семьи, еще в прошлом столетии обосновавшейся на Мартинике. Отмена Нантского эдикта выгнала гугенотов из Франции. Высаживаясь на Американском континенте, французы разбивались на два основных потока: один двигался на север, в издавна французскую Канаду, другой же шел на юг, на Большие Антиллы, Кубу и Луизиану. Дедушка лет сорок подряд был плантатором на Мартинике и составил себе небольшое состояние. Состарившись, он продал свои плантации и переехал в Новый Орлеан, где жили две его замужние дочери с семьями. Старик овдовел давно и сильно скучал. От нечего делать он купил аукционный зал в Новом Орлеане, на углу Канал-стрит и Роял-стрит, напротив здания хлопковой биржи. Зятья подтрунивали, что доходов с аукционного зала как раз хватает на его освещение, но старика это не тревожило.

Он привык быть чем-то занятым и твердо верил в пословицу о старой лошади, которую держат оглобли. Умирать он, впрочем, не собирался и не раз обещал детям дожить до ста лет. Пол был убежден, что так оно и будет: дедушка Жозеф никогда не бросал слов на ветер.

– Сыграем, Пол? – внезапно сказал дядя Эрнест. – Тащи сюда доску!

Вскоре Пол вернулся со старинным шахматным ящиком. На маленьком столике в уютном темноватом углу началась игра. Ле Карпантье, сам хороший шахматист, придвинул себе кресло и уселся сбоку, не говоря ни слова.

Вскоре Пол запел, тихо, почти беззвучно. Он всегда пел, когда играл в шахматы, ему казалось, что это необходимо.

– Сю-ю-да… И сю-да… – пел он почти неслышно. – И опять… И во-от так… И е-ще…

– Замурлыкал, мальчик? – тихо спросил ле Карпантье.

Пол кивнул. Молчаливая гармония игры захватила его и несла куда-то вдаль по певучим волнам звуков. Все фигуры, казалось, участвуют в симфонии, которой дирижирует он, Пол Морфи, знаменитый дирижер. Все должно звучать на этой доске, все фигуры без исключения. А его дело – добиться этого звучания, заставить их всех зазвучать на полную мощность. И не только мощно, но и покорно, так, как угодно ему, дирижеру беззвучного концерта…

– И сю-да-а! Нет, не та-ак… Вот сю-да! – распевал Пол уже погромче. Вдруг он умолк и склонился над доской. Он даже вскочил со стула и стал на него коленками. Сейчас… Проверить! Ну конечно, надо бить ладьей коня… Ладьей – коня, потом ферзем – ладью, и вторая ладья дает шах и мат на первом ряду, благо у черного короля нет выхода… Раз! Пол побил ладьей коня.

– А как уроки, Пол? – спросила внезапно миссис Тельсид.

Пол повернулся к ней. Дедушка ле Карпантье подмигнул Эрнесту и незаметно протянул к доске длинный палец.

– Папа же сказал: завтра утром! – обиженно сказал матери Пол и вернулся к доске. Не думая побил Пол ладью ферзем – и всплеснул руками: крайняя королевская пешка Эрнеста успела почему-то продвинуться на один шаг – мата не получалось…

– Поставь пешку на место, дядя Эрнест! – запальчиво крикнул Пол. – Я никогда не буду играть с тобой, ты нечестно играешь!

Он готов был расплакаться от горькой обиды.

– Постой, Пол, не кричи! – улыбался дядя Эрнест. – Пешка стоит здесь давно, ты просто не заметил. Я дам тебе обратно ход, если хочешь…

– Я не беру обратно ходов. Я говорю, что пешка стояла на первоначальном поле, правда, дедушка?

– Не знаю, Пол, я… Я не вполне уверен в этом, ответил заинтересованный старик.

– Как это так «не вполне уверен»? – закричал Пол. – Да ты просто смеешься надо мной! Я не маленький, дядя Эрнест! Ты просто не мог успеть продвинуть пешку, и я тебе сейчас это докажу…

Пол поспешно расставил фигуры в первоначальное положение.

6
{"b":"198097","o":1}