И, возможно, леди Марион стала самым непримиримым его врагом.

– Ну, чаво там? – нетерпеливо дёрнула брата за рукав Флорика, пытаясь выглянуть из-за его спины. – Не вижу ж ничо из-за твоей откормленной жо…

– Нишкни, – шикнул брат, присаживаясь на корточки, и давая сестре обзор. – Уже уходют.

– Ну вот, опоздали, – огорчилась Флорика, теснясь между створкой двери для слуг и тяжелой шторой, отделявшей сверкавшую залу от узких коридоров черни. – Который тут прынц?

Феодор не ответил. Делегация, заслонявшая ему вид на императорскую чету, наконец прошла по широкому ковру, пропадая из поля зрения, и он увидел – самую прекрасную, самую неземную, трепетную, как предрассветный сон, и недостижимую, словно мечту…

Сердце вора пропустило пару ударов, а потом забилось вновь, – и Феодор стал другим человеком.

– Она будет моей! – выпалил он, и в разгоравшихся карих глазах Флорика с ужасом увидела бесконечный восторг, самое неподдельное восхищение, которое только может испытывать влюбленный юноша.

– Чи-и-во-о-о?!

Парень не отрывал горящего взгляда от белоснежного каскада волос, серебристого платья, больших серых, встревоженных глаз – и сестра тихо выругалась, безошибочно определив, на кого смотрит брат.

Вот только порадовать такая блажь Флорику не могла. Гадкое это дело – родиться простым вором, и вдруг влюбиться в принцессу. Которая, к слову сказать, уже через несколько месяцев должна стать королевой Валлии…

***

Видеть врага на поле битвы, и видеть его в зале перед собой…

Леди Марион быстрым, злым шагом направлялась в свои покои, и попадавшиеся ей на пути слуги испуганно шарахались в стороны. До ужина оставалось всего несколько часов – немного, учитывая, что в этот раз ей всё же придется постараться, чтобы не позорить императрицу.

Сердце билось в груди так, словно всё это случилось лишь вчера – командующий Магнус, пронзённый копьем, рухнувший всадник, шлем, откатившийся в сторону, скользнувшее по лицу острие меча…

Она надеялась никогда не встретить его вновь. Ненависть – это замечательно лишь на поле боя. Там, где можно убивать, не спрашивая имён, не делая скидок на титулы. Ненависть хороша только для мести. Какая может быть месть в стенах императорского дворца, накануне долгожданного сватовства, долженствующего воссоединить два осколка некогда общей империи? Северина возлагала большие надежды на этот брак, и разве вправе она думать по-другому?

– Миледи…

– Все вон.

Юрта, прекрасно изучившая госпожу за годы службы, торопливо покинула покои. Вон – так вон. Сама позовёт, когда остынет.

Марион рухнула на широкое ложе, зажала виски кулаками, раскрыла ладони, запуская пальцы в волосы. Герцог Нестор Ликонт стоял перед внутренним взором так же невозмутимо, как и в зале, и насмешливые синие глаза смотрели, казалось, в самую душу. Он знал, что она ничего не может сделать. Пока что – ничего. Он знал, и чувствовал себя хозяином положения – как и тогда, на поле боя.

Женщина зажмурилась, стиснула зубы, раскачиваясь, баюкая в груди глухую боль. Не уберегла, не уберегла…

Поступая на службу в имперское войско, Марион не думала, что жизнь её изменится, почти в один день, резко и навсегда – тот самый день, когда её заметил Магнус. Не надеялась на счастье и тогда, когда узнала о том, что в ожидании ребёнка. Однако Синий барон поступил странно: вопреки обществу, сплетням, положению и собственному авторитету он женился на воительнице. Она не любила Магнуса, выходя за него замуж, но научилась любить его потом, год за годом, день за днём проводя время рядом с ним. Скоропалительный брак оказался по-настоящему счастливым. Муж научил её всему. Грамоте, наукам, искусству, манерам – он подарил ей новую жизнь.

И она берегла его так, как не смог бы уберечь ни один другой телохранитель. Долгих десять лет…

– Будь ты проклят, Нестор Ликонт, – глухо, отрешённо вглядываясь в сумрак опочивальни, пробормотала баронесса. – Будь ты проклят…

Должно быть, прошло много времени, раз Юрта решилась постучать. Марион глубоко вдохнула, раз, другой, поднимаясь на ноги.

– Зайди, – позвала она камеристку. Служанка осторожно просунула голову в дверь, убедилась, что в опочивальне всё цело, и уже смело распахнула створку, заходя внутрь. – Юрта, сегодня я должна выглядеть хорошо. Очень хорошо.

***

– Нестор, – позвал Орест, откладывая книгу в сторону, – а ведь принцесса Таира очень красива, не так ли?

– Ну, – уклончиво отвечал герцог, потирая виски. Неприятный осадок от встречи с Синей баронессой никак не проходил. Он не боялся, нет, он знал, что для неё он неприкосновенен, но как только они покинут столицу, её ничто не будет сдерживать. С другой стороны, он слишком плохо знал её, чтобы судить о том, на что она способна.

– Жаль её, – выдохнул Орест, оглядываясь на дверь в соседние покои.

Их опочивальни находились рядом друг с другом, и крон-принц Андоим ещё переодевался к ужину.

– Я бы на ней женился, – признался Орест, подпирая кулаком подбородок. – Она такая нежная, воздушная…

– Но достанется твоему брату.

Орест дернул щекой, выразительно глянул на молодого генерала. Их дружба носила странный характер. Оресту казалось, что Ликонт не открывается ему полностью, но, с другой стороны, это был тот максимум, которого можно ожидать от тайного советника короля. В конце концов, принц был благодарен и за такую дружбу: сложно найти равного августейшей особе человека, с которым можно общаться… вот так.

– Не думай об этом, – посоветовал Нестор. – Не твоя забота.

Орест кивнул. Ликонт бросил косой взгляд на друга, покачал головой. Такие, как он, ни к чему не остаются равнодушными. К большому сожалению, так как избежать дворцовых интриг не удавалось даже младшему принцу, не претендующему на престол.

– А ведь я видел, – вдруг улыбнулся Орест, тряхнув светлыми вихрами. – Ты смотрел на ту женщину. Леди Марион?

Герцог подобрался, напрягся, опуская руки на подлокотники.

– И что?

– Нестор, ты смотрел на неё. – В ореховых глазах Ореста уже плясали весёлые чертики: принц был начисто лишен инстинкта самосохранения, не замечая сгущавшихся в зале туч. – И я знаю этот взгляд!

– Ты ошибаешься, – почти грубо оборвал принца тайный советник. – Это просто взгляд.

Не объяснять же Оресту, что любящие друг друга супруги порой развязывают войну, что уж говорить о мимолетном влечении. Знал бы Орест, сколько любовниц его брата…

– Я готов, – объявившийся в дверях крон-принц Андоим пригладил светлые, как у брата, волосы, придирчиво провел рукой по коротко стриженой светлой бороде. – Мы можем идти.

Ужин начался торжественно. Гостей рассадили на почётные места, и Нестор без всякого удовольствия отметил, что императрица посадила его даже ближе, чем младшего принца Валлии, Ореста. Открытие не порадовало: очевидно, Северина готовила ему детальный допрос. Ни как тайному советнику, ни как генералу валлийской армии ему это не нравилось. Как не нравилась и близость к нему первой приближенной императрицы, Синей баронессы леди Марион.

А ведьма была хороша…

Хороша той выдержанной, как многолетнее вино, зрелой красотой, которую так ценил в женщинах Ликонт. Темно-бордовое, атласное платье облегало крепкую, атлетическую фигуру, в уложенных тёмных волосах блестели рубиновые камни. Внезапно подумалось, что кровь у неё, должно быть, тоже такая же – красная, яркая…

Собственные мысли не нравились.

Нет, они не протянут долго рядом друг с другом. По крайней мере, на её месте сам он недолго бы выжидал. Убийца мужа…

Её придется убить, хотя бы потому, что такие, как она, с этой глухой решимостью в раненых глазах, всегда идут до конца. Её придется убить, потому что с женщинами шутить опасно. А с такими, как она…