Нестора не обманула легкая полуулыбка на её губах: взгляд тёмных глаз оставался ледяным. Мысленно он уже давно вцепился ей в горло и выжал всю жизнь, по капле, из проклятого тела, вырвал сердце из груди, позволяя ей безжизненно рухнуть в пыль, – в жизни герцог лишь обворожительно улыбнулся в ответ.

– И? – с восторгом заглянула ему в лицо леди Августа, почти прилипнув к его руке.

– К сожалению, – улыбаясь широко и непринуждённо, ответил Нестор, – или к счастью, мастерство камеристки баронессы таково, что нет никакой возможности увидеть результат проверки.

Леди Августа с готовностью захохотала, обмахиваясь веером и бросая призывные взгляды на статного герцога. Она уже давно пресекла попытки других дам заманить Ликонта в свои сети, ясно дав понять, кому приглянулся валлийский генерал. Остерегаясь чёрного языка Августы и её высокого положения при дворе, придворные дамы решили не лезть на рожон и обойтись малым – вниманием герцога во время званых обедов и ужинов.

– Вы сделали это нарочно, герцог? – чуть приподняла бровь императрица, и вцепившиеся в подлокотники кисти рук побелели. – В самом деле?

Нестор почтительно склонил голову: мстительность Северины давно стала притчей во языцех среди аверонской и валлийской знати. Леди Марион, кем бы она ни была и как бы к ней не относились при дворе, императрица считала почти своей собственностью, а непочтительное обращение с собственностью – это уже личное дело Северины.

– Как уже сказал его высочество принц Орест, в каждом поединке есть доля случая, – примирительно проговорил он, отмечая, как презрительно поджались при этом губы Синей баронессы. – Знаю, что Аверон склонен считать Валлию варварской страной, но, право же, ваше величество, я счел бы подобное поведение для себя недопустимым.

– Значит, дело случая, – усмехнулась Северина, и взгляд её немного потеплел. – Так, герцог?

– Совершенно верно.

– Леди Марион? – императрица чуть повернулась к своей помощнице.

– Если генерал так говорит, значит, так и есть, – ровно ответила Марион, не отрывая глаз от Ликонта.

– Прекрасно! – Северина выпрямилась, и глаза её победно сверкнули. – Значит, это можно счесть лишь эпизодом, верно? Дело случая, дружеский поединок неугомонных полевых рыцарей, – императрица сдержанно улыбнулась, довольная тем, как ей удалось выставить ситуацию.

– Совершенно верно, – повторил Нестор, весь монолог не сводивший глаз с Марион. – В подтверждение этого я прошу у леди Марион оказать мне честь, – герцог раскрыл ладонь, протягивая руку Синей баронессе. – Дружеский танец. Леди Марион?

Августа выдавила нервный смешок, злобно сверкнув глазами. Принц Орест ухмыльнулся, посмотрев на друга, и в свою очередь предложил руку Нивелийской леди, увлекая польщённую таким вниманием Августу в центр зала.

Марион молча протянула руку навстречу протянутой ладони герцога. На такое открытое предложение, на глазах у половины зала, под настойчивым взглядом императрицы Северины она просто не могла ответить отказом.

Насмешливые синие глаза Нестора смотрели на неё, почти ощупывали, контролировали каждое движение, изучали каждую черту – проницательный генерал никогда не совершал необдуманных поступков. Быть может, просчитался один только этот раз…

И она вложила свою кисть в его ладонь.

Небеса не разверзлись у них над головами, гром не грянул, ночь не стала днём – но генерал Нестор Ликонт шел бок о бок с Синей баронессой Марион, и держал её ладонь в своей руке.

Несколько шагов к центру зала – не расстояние, и целая пропасть, когда твой враг идёт рядом с тобой. Марион ощущала его звериную мощь, в каждом движении, каждом шаге, опасность, исходившую от сильного тела, видела насмешливый прищур синих, как море, внимательных глаз. Генерал Нестор Ликонт решил закрепить успех этим танцем, дать ей прочувствовать собственное поражение – но как же он ошибался, как ошибался этот самоуверенный мужлан, этот валлийский варвар!..

Марион коротко улыбнулась, разворачиваясь к нему лицом.

Нестор ощутил, как прохладная ладонь касается его плеча, медленно соскальзывает вниз, на предплечье, прочерчивая дорожку вдоль напрягшегося мускула. Он положил руку чуть пониже её лопатки, чувствуя, как играют сильные мышцы под гладкой кожей – и притянул к себе, прижал, не давая ей вывернуться, отстраниться; замер, вдыхая уже знакомый аромат лесных трав – аромат её волос.

Зазвучала музыка; пары вокруг них начали медленные движения – и тогда лишь Нестор опустил левую руку, накрывая её пальцы своими. Дёрнул, приказывая её кисти подняться вместе с ним, сжал запястье, до боли проворачивая в своей руке.

Марион тихо выдохнула, не проронив ни звука – и это упрямое молчание, эта несгибаемость, эта ледяная выдержка окончательно вывели его из себя.

Он прижал её крепче, впиваясь пальцами в незащищённую кожу над корсетом, стиснул зажатую в другой руке посиневшую кисть. Как ему надоела эта непробиваемость, это непокорство! Неужели ведьма и в самом деле думает, что в силах тягаться с ним – тайным советником, одних из самых влиятельных людей Валлии, а теперь, возможно, и Аверона тоже? Кто она против него? Пустое место! Простолюдинка, возомнившая, что её когда-либо примут в высшем обществе. Теперь, без одурманенного её чарами мужа, без Синего барона – кто она? Верная помощница императрицы, её цепная псина… но Нестор прекрасно знал, что незаменимых людей не бывает. Сколько потребуется Синей баронессе, чтобы прийти к этому же пониманию? О, он ей поможет! Северина определенно благоволит ему, немного же усилий придется приложить, чтобы Марион навсегда изгнали со двора! Униженную, растоптанную, выброшенную за ненадобностью, как использованную половую тряпку… Прямая ей дорога в разбойничью шайку, на самое дно!

– Ненавижу…

Она всё-таки вздрогнула, не выдержав боли, подняла на него огромные тёмные глаза. Нестор начал движения, медленные, сдержанные, полные страстного и ненавистного ему желания. Эта опасная страсть погубит его, определённо, погубит. Нестор всегда считал себя здравомыслящим, даже холодным мужчиной, способным обуздать низменные порывы. До того самого памятного поединка, до овладевшего им безумия при виде рассыпавшихся по латам чёрных волос…

Проклятая женщина! Ведьма!..

Он дернул её на себя, уводя от столкновения с другой парой, закружил, резко, порывисто, заставляя её путаться в движениях, не успевая подстраиваться под неровный темп. Она едва не упала на него, качнувшись вперёд и почти прижимаясь виском к его подбородку.

– У тебя нет причин ненавидеть меня, – тихо произнесла Марион, пошатнувшись в танце. – Пока что нет. Генерал…

Нестор отпустил её – лишь на миг – заставляя войти в разворот, прокрутиться под его рукой. Никогда, никогда власть над женщиной не доставляла ему столько удовлетворения, столько мстительного удовольствия. Он мстил за собственную слабость, за отметину, оставленную её рукой, мстил в качестве предупреждения, забываясь всё больше от лесного запаха этой страшной и влекущей женщины.

– Но я помогу тебе, – снова шепнула Марион, и её пальцы стиснули его плечо с неменьшей силой. – Клянусь, я помогу тебе увидеть мир моими глазами… Ты станешь дышать ненавистью, генерал, и харкать желчью…

Ему показалось, что рука её, впившаяся в предплечье, прокалывает его кожу, тонкой иглой забираясь под ткань камзола. Нестор вздрогнул, заглядывая в бездонные тёмные глаза, но не стал отстраняться. Наоборот, он закрутил женщину, уводя от других пар, всё крепче прижимая к себе. Воспользовавшись танцевальным движением, чуть опустил руку, сжимая пальцы на скрытой шнуровке корсета, дёрнул, едва не вырывая клок материи.

Танец вновь повернул их к другим парам, и рука Ликонта вернулась под лопатку женщины.

– В чём дело, генерал? – чуть запыхавшись от дикого танца, спросила Марион. Губы ведьмы чуть изогнулись в победной улыбке, щеки разрумянились. – Разучились обращаться с дамами? После долгих лет войны уже не знаете, что делать, когда в объятиях настоящая живая женщина?