– Если она ваш посланник, доверять ей это вообще самое последнее, что следует делать!

– Она тоже ищет Хорвата, в этом, уверяю, тебе ей можно будет поверить. Что касается всего прочего, решать тебе самому. Мне, если честно, глубоко наплевать на то, как в итоге сложатся ваши с ней отношения!

Джодар сморщился от боли и опустился даже на одно колено, обхватив голову руками. Не зажмуривать глаза и продолжать смотреть на демона было невыносимо тяжело.

– Не вздумай пользоваться веретеном еще раз. Наша встреча была первой и последней. Так будет лучше для тебя самого.

– Мне сказали, что за беседу с тобой придется заплатить!

– На счет этого не переживай. Ты обязательно за нее заплатишь. Скорее всего самым неожиданным для тебя самого способом.

– Как мне уйти отсюда?

– Отсюда можно уйти, только если я отпущу тебя! – Шекс смотрел на мучавшегося от боли Светлого мстителя и улыбался. Так любящие родители смотрят на играющих на лужайке детей, так улыбаются люди, когда видят перед собой что-то совершенно простое и вместе с тем радующее взгляд. К примеру, яркие весенние цветы на бескрайних лесных полях прямо перед теплым дождем.

– Еще кое-что напоследок! Тебе тут попросили передать одну вещицу, и я не смог отказаться. Мне просто очень интересно, что в итоге из всего этого получится.

Боль в голове стала просто немыслимой, если бы она вдруг стала еще хоть чуточку сильнее, от нее вполне можно было бы помешаться, потерять сознания. Беда была в том, что похоже тут это было попросту не возможно! Джодар не мог смотреть перед собой, не мог ничего делать и теперь, кажется, даже дышать. Единственное, на что хватало сил, это не кричать и не просить пощады, но отчего-то он понимал, что еще немного и у него уже не хватит сил сдержаться. А дальше будет уже все равно. Джодару всегда казалось, что он знал, что такое страдания и боль. В школе для рабов он думал, что уже прошел через настоящий ад, и буквально захлебнулся в собственной крови. Теперь похоже выяснилось, что это было далеко не так. И если и существовало когда-то понятие боли, то, что он сейчас испытывал, вообще не могло иметь какого-либо названия и вполне могло свести с ума любое живое существо.

– Прощай, Джодар-Мэйс. Я прослежу, чтобы некоторые вещи в этой истории случились с тобой как можно скорее. Мудро используй свои преимущества! Хотя, говоря о вас, мудрость становится понятием слишком уж ограниченным, чтобы вообще применять это глупое слово из вашего языка. А слов из моего ты не поймешь совершенно точно! Твои мучения окончились! – Шекс сделал рукой очень резкое движение так, будто стряхивал капли воды с пальцев левой руки.

Внезапно все прекратилось, буквально за одно краткое мгновение. Боль, наконец, отступила. Поверенный Императора шумно выдохнул со всем облегчением, на которое только мог быть способен человек, и понял, что упал на что-то холодное и твердое. Жуткие страдания отступили, не оставив даже малейшего следа, лишь одни крайне неприятные воспоминания. Он открыл глаза и не смог поверить тому, что перед собой сейчас увидел. Твердым и холодным оказался земляной пол и решетчатое дно небольшой стальной клетки, подобной той, в которой чаще всего возили на продажу диких зверей. Клетка, в которую удивительным образом угодил Святой мститель, выглядела достаточно новой, в отличие от всего прочего, что было вокруг. Дверь в ней была заперта снаружи на огромный навесной замок, который кто-то заблаговременно старательно смазал густым маслом. Было жутко холодно и практически абсолютно темно. Сквозь маленькое грязное окно с толстыми мутными стеклами пробивался бледный и совершенно белый дневной свет. В помещении было практически пусто. Простые заплесневевшие бревенчатые стены, грубый деревянный стол, на котором ничего не стояло, кроме заросшей паутиной масляной лампы. Несколько еще более грубых скамей, на скорую руку собранных из расколотых пополам и наспех обтесанных топором бревен. Они криво стояли вдоль грязных, промерзших насквозь, невысоких бревенчатых стен. Небольшой очаг у стены, который похоже еще совсем недавно ярко горел, и куча пыльного хлама, разбросанного тут везде, где попало. Создавалось впечатление, что он угодил в заброшенное на летнее время охотничье зимовье, и теперь в маленьком доме, собранном из прямослойных еловых бревен, не было ни единой живой души. Джодар зябко поежился, подув на ладони, и вытянул руки сквозь плоские металлические прутья клетки, в которой только что очутился самым загадочным в мире путем, из всех, что были возможны. Он взял в обе руки тяжелый и очень холодный замок, на который была заперта узкая, прямоугольная железная дверь.

Дела обстояли крайне скверно, сорвать замок не удастся даже ударом кузнечного молота, а открыть его изнутри было так же совершенно нечем и практически совсем не представлялось возможным.

Но тут внезапно это стало уже совершенно не важно. Хлипкая входная дверь слетела с петель, словно в нее с противоположной стороны с разгона ударил катапультный снаряд. В дверном проеме появился человек в черном, который поспешно, и явно против своей собственно воли, влетел во внутрь помещения. Говоря проще, его туда безжалостно затолкал второй человек, одетый, напротив, во все снежно-белого цвета. Вернее, одежда его когда-то была белоснежной. Теперь она представляла из себя нечто темно-серое, местами порванное и перемазанное чем-то черным, вперемешку с уже успевшей засохнуть кровью. Он выглядел так, словно не так давно принял ожесточенный бой и бился отнюдь не только с вооруженными людьми, но с кем-то поистине страшным. Он был мокрым до нитки и от него шел пар, будто он только что вынырнул из крепко протопленной парилки.

Первый, в полной растерянности, уставился на клетку, в которой сидел теперь поверенный Императора, держась руками за толстые кованые прутья.

– Где мальчик? – поинтересовался у него человек в грязно-белом. Его лицо скрывал капюшон плаща, так же перепачканного свежей кровью. Он резко приставил огромный боевой нож к горлу своего пленника и на его лице отразился подлинный и неразделимый страх, который бывает у людей лишь от осознания истинной близости собственной смерти.

– Где Джеми-Кассин?

– Его тут нет! И не было. Я же говорил тебе. Его еще не успели привезти. Наши люди прибудут сюда только через десять дней. Мы ждали их тут, в лесу, совсем неподалеку от дома. Было приказано не привлекать внимание. Девчонка все равно не успела бы раньше сделать то, что ей повелели, – человек в черном повысил голос и начал злится, очевидно стараясь злобой выместить подступивший к горлу страх.

– А это в таком случае, кто? – воин с ножом кивнул головой в сторону железного звериного загона.

– Это… Кажется это… Джодар-Мэйс! Глава Ордена Тайн! Если то, что я сейчас вижу, не морок или не злое черное колдовство! Ума не приложу, как он тут оказался!!!

Шемит, во все глаза наблюдавший за всем, что сейчас происходило, поморщился, словно по шершавому стеклу провели чем-то металлическим и слух его поразил омерзительный скрип. Он понял, где именно находился в данный момент, и кто сейчас вошел в старую перекошенную избушку в охотничьих угодьях Великого Северного дома в Штормовом кольце, выглядя так, будто его полдня по лесу бесы гоняли. Человек, который сейчас назвал его имя, работал на Инквизицию. То же мне, Орден Тайн!!! Если удастся остаться в живых, необходимо будет основательно во всем этом разобраться. Слишком много вопросов у него накопилось к великому Инквизитору. И первым делом намылить шею Гуннару, потому что пристально следить за ним было его первоначальной задачей.

– Джодар-Мэйс? – переспросил второй, глядя из-под толстого, белого, как мел, капюшона на железную клетку в пыльном и стылом полумраке. – Неужели!? Откуда он тут взялся, интересно бы было узнать? Впрочем, спасибо, я спрошу у него сам! Ты в любом случае мне больше не нужен.

– Ты бы видел себя там, в лесу! Я думал, в тебя демон вселился! Ты обезу… – человек в черных доспехах не успел договорить или скорее докричать, попросив наконец пощадить его жизнь. Маркус плавно, мягко и завораживающе быстро, ударил его тяжелой рукоятью ножа по затылку. Практически мгновенно тот, с шумом выдохнув, повалившись на промороженный земляной пол, напрочь потеряв искру сознания.