Глава 14. Пуговичник.

На столе перед Джодаром лежала старая гадальная доска, вырезанная из цельного куска твердого светлого кедра. Доска была сделана еще язычниками во времена, когда мир был очень молод, а возможно еще кем-то, кто жил тут задолго до них. Теперь спросить, как все это было на самом деле, давно стало не у кого. От времени доска стала темной, но все рисунки на ней, узоры и древние руны, искусно вырезанные и нарисованные на гладком дереве, были разборчивы и замечательно видны.

В самом центре на ней была изображена тонкая человеческая ладонь. У большого и среднего пальцев были в свою очередь нарисованы символы серебряной и черной луны. Далее, у мизинца был знак ветра, а у указательного пальца – руна земли. У большого стоял древний символ Предвечного огня. Прочих надписей и рисунков, которыми была испещрена гладко отполированная поверхность, Джодар не понимал совсем. Большинство из символов он никогда не видел прежде, что при его безграничной образованности было весьма удивительно даже ему самому.

У стола напротив стояла Нэйрис, облаченная в традиционные темно-красные одежды черного обряда всех проклятых легионов зла. Девушка внимательно смотрела на доску, чуть склонившись вперед, и что-то шептала про себя, то ли читая символы, то ли творя какое-то неведомое никому кроме нее одной колдовство. Было очень светло, в кабинете главы Ордена Тайн горело не меньше двадцати свечей, не считая света от зимнего очага в центре стены справа от письменного стола. Дверь была наглухо закрыта изнутри и, чтобы теперь отворить ее со стороны крепостного коридора, потребовался бы небольшой, но очень тяжелый таран. Окон в помещении не было. Джодар позаботился о том, чтобы во всем северном крыле Первой твердыни Света, кроме него и ведьмы не осталось теперь ни единой живой души. За исключением, разумеется, вездесущих крыс и летучих мышей, от которых невозможно было избавится, как бы кто не старался.

– Ты уверена, что именно эта доска нам нужна? – недовольным тоном поинтересовался Шемит у свой проклятой рабыни.

Он не пил вина с самого утра и на его настроении это сказывалось крайне отрицательным образом. Сейчас он выглядел достаточно усталым, так словно его уже давно клонило в сон, против своего обычного злого, ехидного и крайне подвижного состояния.

– Я никогда не была более уверена, – ответила она, посмотрев на него своими хитрыми и безжалостными, чуть косящими глазами и проложив обе руки на крышку стола. На ее запястьях, пальцах и даже ладонях, равно как и на левой щеке были видны следы от страшных ожогов, но появляться перед собой в ином облике Поверенный Императора ей категорически запрещал.

– Мне кажется или ты и в правду боишься этого, Мэйс?

– Последний раз я боялся, когда меня в детстве травили волками. Я задушил одного голыми руками, разом вместе со всеми своими страхами. Сейчас мне попросту слегка не по себе.

– Правда? Хочешь я помогу тебе самую малость расслабится? – она подняла тонкие брови, глядя ему прямо в глаза, и вдруг улыбнулась столь порочно, что подобной улыбке позавидовали бы все блудницы Империи от роскошнейших до самых дешевых и жалких.

– Там в углу на твоей постели нам будет очень удобно. Я могу обернуться той темнокожей шлюхой, которая не так давно тебя столь сильно пленила собой. А можешь меня прямо так… Ты же у нас предпочитаешь все настоящее.

– Спасибо! – кивнул он и в его голосе опять было спокойствие и нерушимая сталь. – Я пожалуй лучше кинусь вниз головой в бездонный крепостной колодец. И останусь там, погребенным навечно.

– Ты даже не представляешь от чего отказываешься.

– Давай уже к делу, ведьма.

– Как пожелаешь! – легко согласилась она, резко склонив голову на бок. – Ты у нас тут самый главный. Большой и сильный каратель Империи. Святой мститель, как тебя называют в народе. Женщины любят грубую силу, любят покорность, любят, когда их…

– Хватит, Нэйрис! – приказал он холодно, но по прежнему очень спокойно и тихо.

Она вдруг выгнула спину и голос ее стал мягким как мурлыканье сытой кошки. Девушка облизнула ярко алым языком свои тонкие бледные губы.

– А может ты меня за это накажешь?

– Предвечный Свет! – он устало закрыл глаза рукой, легко мотая головой из стороны в сторону. – Что за безумная и развратная баба мне в итоге попалась. Не будь ты мне так нужна, давно сидела бы на цепи в соляном колодце. К делу, женщина! Ты меня знаешь! Я повторять тебе больше не стану.

Она снова резко выпрямилась и, как ни в чем не бывало, начала говорить, тоном школьного учителя, объяснявшего маленьким детям простейшие законы мироздания.

– Ты кладешь левую руку на доску, а правой опускаешь на нее веретено до тех пор, пока оно не коснется одного из твоих пальцев.

– Что дальше?

– Я видела это всего три раза прежде. Первый раз у того, кто им пользовался, игла коснулась мизинца, этот палец был рядом со знаком воды. Буквально за одно короткое мгновение он захлебнулся, причем вовсе не водой, а своей собственной слюной. Что с ним случилось на самом деле не известно никому, но, очевидно, что разговор с Тьмой у него не очень-то сложился. Был второй, которого веретено ударило по среднему пальцу. Он бесследно исчез и больше никто и никогда его не видел и ничего не слышал о нем. Возможно, он беседует с ней до сих пор, а может уже давно поселился в аду или прямо на безликой черной луне, где по рассказам значительно хуже, чем в простом и уже привычный мне мире адских мук.

– А у кого-нибудь удачные попытки им воспользоваться были?

– Несомненно были, мой грозный повелитель. Этот человек сейчас стоит прямо перед тобой. Правда об удачности этого, я бы вполне была готова поспорить!

– Поэтому ты больше не можешь им пользоваться?

– Могу. Но не имею ни малейшего желания. Я не смогу вернуться обратно. За вторую попытку плата будет более ужасной. Таково основное правило.

– Что ты спросила у него? Ну или вернее сказать "у нее"?

– Я не спрашивала. Я просила. Великую силу. Именно поэтому все так и вышло тогда.

Джодар задумался, внимательно глядя на девушку. Она самодовольно улыбнулась, обнажив длинные как у вампира клыки, и в ее усмешке было что-то приятное, что-то хищное и звериное, но вместе с тем очень красивое и человеческое.

– Мне вот просто любопытно. Это стоило того, чтоб так ужасно страдать?

– Нет, не стоило. Но чтоб понять это сразу, нужны были силы. Силы, которые я одолжила у Тьмы до скончания времен. Вышел замкнутый круг. Белый замкнутый круг, – она пальцем нарисовала в воздухе несколько неровных кругов, скривив рот как помешанная. – Меня, собственно, благодаря этой доске и веретену обвинили в колдовстве и долго и безжалостно мучили. И именно от меня веретено попало в тайники Первой твердыни Света. Я не смогла больше терпеть невыносимую боль и выдала этот темный артефакт своим палачам. И многое другое вместе с этим в придачу. Язычники просто желали казнить меня. А Инквизиции как всегда нужны были ответы. Потом ты спас меня от них, а все, что было дальше тебе самому хорошо известно. Теперь, до самой смерти, я твоя верная рабыня и никуда не смогу уйти пока ты сам меня не отпустишь

– Вопрос в том, до чьей именно смерти! Твоей или моей, – помотал головой Святой мститель.

– Это очень могущественная, но очень опасная вещь, Джодар. Ты, возможно, узнаешь все, что хотел знать, но это изменит тебя до неузнаваемости. Изменит уже навсегда. И, как я уже повторяла тысячу раз, цена за это будет очень высока.

– Отлично! Давай уже начнем. Я бы с радостью доверил бы это кому-то другому, но, боюсь, кроме меня на это сил ни у кого не хватит.

– Как пожелаешь! Положи свою левую руку на рисунок.

Он спокойно выполнил требуемое, поместив свою элегантную смуглую кисть так, чтоб пальцы легли ровно, согласно линиям, начерченным на широкой гадальной доске.