– Не всех, ваша милость! – глава Ордена Тайн отрицательно покачал головой. – К счастью далеко не всех.

Он остановился на месте и с теплотой взглянул на своего давнего друга и верного слугу.

– Я рад сейчас быть среди тех, кто думает и действует иначе, чем это вечно жалующееся, скулящее и всем недовольное стадо трусливых овец.

– Вы сейчас о людях Империи? Мне кажется вы не сможете помогать им, если не научитесь хоть немного больше всех их любить.

– Нет уж! Пусть покажут наконец, что стоят этой любви! Пока за всех них отдувается куча людей, чей ум, таланты и сила просто безграничны и обречены служить во благо тех, кто этого не достоин. А ради чего?

Джодар –Мэйс поднялся с места и, глубоко вздохнув, сказал.

– Мне самому это не сильно нравится, но я точно знаю, что если бы мы с вами делали наоборот, не мы бы сейчас охотились на демонов. Мы бы сами стали демонами. Таков основной принцип добродетели, мой государь. Делать для других больше, чем для себя. Пусть даже они не заслуживают этого. Кто плох и хорош, решать не нам. Когда мы начинаем решать подобное, возникают беды и несчастья, причиной которых будем мы сами. Мы должны просто верить. В добро и во что-то большее, чем мы сами и все, что нас окружает.

Гунар вдруг рассмеялся и снова уселся обратно на стул, положив ногу на ногу.

– Никогда не подумал бы, что это скажешь мне именно ты. Первый мститель доминиона. Ты, чьи моральные принципы и добродетель так далеки от любого из светлых писаний.

– Вы правы, ваше императорское величество. Эта философия и мораль мне вроде бы не сильно подходят. Я другой человек. Я чудовище, которому в новом мире нет и не может быть места. Но главное тут, что они подходят вам. Потому что вы не такой и потому что именно вы правите нашей Империей. Вашей Империей, если быть совершенно точным.

Гунар задумался.

– Я часто хотел спросить у тебя. Зачем тебе все это, если ты так уверен, что в новом, более совершенном мире тебя не примут и ты не заслуживаешь быть там?

Джодар-Мэйс долго молчал, снова усевшись обратно на свой стул и начав на нем качаться, он задумчиво и даже чуть злобно пыхтел своей великолепной курительной трубкой, окутывая комнату густыми клубами ароматного дыма.

– Не жить в новом мире, за который мы все так долго боролись, не значит быть не в состоянии строить его. Но мы с вами кажется сильно отвлеклись от темы. Люди, которые присматривали за вашим двойником, не сообщали мне ничего тревожного. С другой стороны, возможно они просто не успели этого сделать. В любом случае я написал письма, им и ему, и они обязательно дойдут до них. Вот когда придет ответ или его, не дай Бог, не придет и вовсе, мы будет решать, что именно делать. В любом случае, вернуться обратно во всей полноте своего величия вы всегда успеете. Ваша власть неоспорима и никто, даже святой синод не осмелится на нее покушаться. Но я не торопился бы пока предпринимать что-то.

– Скажи, почему ты вообще согласился помогать мне в этой игре? Ты знал, что она очень рискованна и что я могу погибнуть, даже чисто случайно будучи замешан в опасные интриги Ордена Тайн и вообще в бедах всей Империи.

– Моя задача охранять вас, ваше величество, еще вернее, чем это делает Ремилион-Хэмли. И согласился я лишь потому, что силы тех, на кого мы сейчас охотимся, очень уж вездесущи и страшны. Они могут оказаться где угодно и когда угодно. Это уже слишком. Если они решили бы убить вас, первым делом пострадал бы ваш двойник. А у нас бы осталась хоть какая-то возможность для ответного хода. Пусть это прозвучит как святотатство, но сейчас тут рядом со мной вы куда в большей безопасности, чем за несокрушимыми стенами поднебесного дворца.

– Ты думаешь так и случилось? Думаешь он уже мертв? Мой двойник?

– Я думаю всегда и обо всем, именно поэтому вы так давно держите меня при себе. В любом случае, мы скоро все узнаем из первых рук.

– Что думаешь делать потом?

– Я бы с радостью спрятал вас тут или в другом, еще более надежном месте, пока не закончится дело Хорвата и все, что с ним так или иначе связано. Но мне что-то подсказывает, что вы откажитесь от подобного предложения.

– Разумеется откажусь! Как ты правильно сказал, я Император и могу делать все, что захочу! И вообще, какой смысл быть тем, кто может делать все, что хочет, если на самом деле все, что хочешь делать ему все равно не дают? Мой отец часто говорил мне, что с неба солнце светит одинаково каждому из нас, будь то Император или самый последний раб на пшеничных полях. Я могу погибнуть, продолжая то, что начал. Я могу погибнуть безмолвно, сидя на троне Империи в окружении бесценной роскоши. Но о людях судят не по тому, как они умерли, а скорее по тому, как именно они жили до смерти. Для меня страшнее гибели лишь абсолютное ничто, которым является для меня правление Империей Грез в данный момент. Золотая темница, из которой нет выхода, кроме как пути на тот свет. И только тот, кто не знает, что такое на самом деле безграничная власть, может так остервенело к ней стремится, не понимая на что именно обрекает себя. Все равно, что спешить в родовой склеп, где твои друзья замуруют тебя заживо, пожелав на прощание удачи.

– Жаль, не все думают как вы, мой господин! Дальше лично я планирую нанести визит великому Инквизитору и задать ему множество интересующих меня вопросов, некоторые из которых будут заданны ему уже посмертно. Вы сами читали письмо, которое принесла нам эта девушка. Там более, чем ясно описано, что необходимо делать дальше. Честно говоря, на это я и рассчитывал. Демон нужен не только нам,и разумно бы было как можно скорее объединить усилия в его поисках.

– Джодар, ты вызвал армию Серого Крыла?

– Да. Сразу, как оказался в Штормовых Кольцах. Все они очень скоро будут тут.

– Отлично. С ними мне будет немного спокойней.

– Да. Мне тоже, ваше высочество! Однако странная у нас подобралась компания для поиска самого коварного из наших врагов. Пресветлый Император доминиона, святой мститель, первый клинок Империи, очень трудолюбивая проститутка и, в придачу, молодой вампир.

– Вампир! Ты сейчас должно быть пошутил? Что еще за детские сказки?

– Нет, я серьезен, как палач перед казнью. Не такие это и сказки, как мне бы хотелось. Только не говорите мне, ваше величество, что не поняли сразу, что кто-то недавно причастил девчонку Маркуса темной кровью вампира? У нее буквально на лбу это написано. Дыхание, цвет глаз, кожа, да и вообще, все куда как очевидно.

– Мне почему-то кажется, Джодар, что никто другой, кроме нас, в подобное бы никогда не ввязался даже по чистой случайности.

– Как это верно сказано, ваше высочество!

Он с трудом открыл опухшие веки. Вокруг царил сухой зимний полумрак, а где-то справа от него горела большая масляная лампа, тускло освещавшая небольшую комнату, почти лишенную мебели. Оглядевшись по сторонам, он пришел к выводу, что лежит на небольшой и достаточно узкой кровати. Руки и ноги его кое-как слушались, но это пробуждение больше всего напомнило ему тот день, когда он пришел в себя после очередного сражения за Книгу святого писания. На руке и вдоль всего тела были повязки, пропитанные засохшей кровью, резко пахло вонючей черной мазью, которую лекари применяли, чтобы в кровь не попала зараза. Раны под повязками почти не болели, а это значило, что ему дали выпить крепкий маковый отвар и возможно уже не один раз. Голова тоже была перевязана, его одежды и оружия нигде не было видно. Когда он почти уже собрался подняться с постели и выяснить, где же он на самом деле находиться и что именно с ним произошло, словно по волшебству, в конце темной комнаты, сдержано грохнув, отворилась дверь и в светлом проеме появилась плечистая фигура человека с мечем за спиной. Он не раздумывая прошел во внутрь и, увидев лежащего на постели, весло заявил.

– Ты наконец очнулся, дружище. Прекрасно. Я принес тебе немного поесть. Думаю ничего кроме мясного бульона с луком вкушать тебе пока не следует. Но по моему опыту не помешает так же немного горячего вина с пряностями.