Подчиняясь взгляду Роджера, Снелл подошел к леди Фолей, боясь, что она потеряет сознание, но она продолжала молча смотреть на сына, как будто он лишил ее не только сил, но и надежды.
Лайонел мстительно спросил:
— Ну что же, теперь ты довольна? Они тебя вызовут давать показания против меня, и тогда, наверное, ты будешь счастлива.
Полковник заговорил:
— Марта, я ужасно сожалею, ужасно… Я бы очень хотел помочь. Мне хотелось бы тебе объяснить, как я сочувствую, как я… Одним словом…
Только Кэтлин Рассел не произнесла ни единого слова.
— Я ничем не могу вам помочь, и если вы мне не верите, то пусть это будет на вашей совести, — часом позже говорила мисс Кэтлин Рассел в полицейском участке. — Я не знала, что Лайонел убийца. Он меня убедил, что это дело рук полковника Мэддена. Он мне сказал, что ему нужно заехать в эту пивную, чтобы поставить деньги на какую-то лошадь, а заодно поговорить по этому же поводу с полковником в его коттедже. Поскольку у него болела нога и он не мог ходить, я его подвезла. Я не знала, что в коттедже были посторонние, а когда мы приехали сюда, очень удивились, увидев здесь полковника. Но как-то не придала этому особого значения.
— Приезжали ли вы сюда по указаниям ваших хозяев? — спокойно спросил Роджер.
— Нет.
— Знала ли ваша сестра или только подозревала о причастности Лайонела Фолея к данной истории?
— Дафния и Джон? — со вздохом спросила Кэтлин. — Нет, они его совершенно не подозревали. Наоборот, они считали, что он единственный «надежный» Фолей из-за его непритворной любви к лошадям. Ну и потом они верили, что Сильвера убили по ошибке, спутав его с Шустрингом. — Помолчав, она спросила его другим тоном: — Мистер Вест?
— Да?
— Не попытаетесь ли вы им объяснить, что я ничего не знала?
— Я ознакомлю их со всеми фактами, как только увижусь, — ровным голосом сказал Роджер. — Но, по всей вероятности, вы их увидите до меня. Мы не намереваемся вас задерживать, вы имеете полное право уйти отсюда.
Кэтлин медленно поднялась. Впервые Роджер заметил, что она колеблется и по-своему боится. Ей в скором времени предстояла встреча с сестрой и ее мужем.
Была полночь.
Роджер с трудом сдержал зевок. Перси Снелл откинулся на спинку кресла за маленьким письменным столом и отчаянно тер глаза.
Хупер докладывал по телефону своему старшему констеблю, закончив почти хвастливо:
— Да, все в ажуре, сэр. Правда, мы еще не взяли двух помощников, но нам известны их имена и внешние приметы, так что это вопрос ближайшего времени. Чисто сработано, сэр, главным образом благодаря суперинтенданту Весту… Да, я ему непременно передам. Спокойной вам ночи.
Он опустил трубку и усмехнулся Роджеру:
— Шеф передает вам свои поздравления.
Роджер тоже усмехнулся:
— Вы позабыли ему сказать, что вы сами участвовали в деле.
— Я?
В голосе Хупера слышалось отвращение.
— Если бы дело было оставлено на меня, то сейчас бы полковник Мэдден сидел у меня под замком, а Лайонел Фолей хохотал бы до слез над незадачливой местной полицией! Более того, мне кажется, что я сумел бы представить убедительные улики против Мэддена. Не представляю, как бы ему удалось опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Ведь те две скотины, которые от нас улизнули, хотя и оставили после себя много следов, могли бы забиться в щель так, что мы их вообще не нашли бы.
По данным экспертизы на вашей машине не обнаружено никаких следов… И, вообще, что заставило вас подумать на Лайонела Фолея, а не на полковника?
— Я расскажу вам об этом утром.
— Лучше расскажите сейчас. Мне же надо вернуться домой и обо всем доложить своей хозяйке, а она не успокоится, пока не выяснит решительно все. Ее не заставишь терпеть до утра…
Хупер подмигнул Снеллу:
— Так что выкладывайте, Красавчик!
Роджер неторопливо заговорил:
— Я был абсолютно уверен, что «Остин» подожгла леди Фолей, а она, безусловно, не стала бы этого делать ни для кого, кроме самой себя, своего сына и, возможно, но не обязательно, полковника Мэддена. А выходило, что никто из этой троицы как бы не причастен к преступлению. Но история, рассказанная молодым Фолеем, меня не убедила. Его алиби на время убийства Теда Картрайта не было подтверждено, хотя, вообще говоря, и не опровергнуто. У него было много долгов. И мне показалось вполне допустимым, что он угнал тогда свой «Остин», спустил под откос и попытался сжечь его ради спасения собственной шкуры, а вовсе не из-за каких-то более высоких побуждений…
Внешне выглядело, что дело началось из-за имеющихся между сыном и матерью разногласий, они шумно поссорились, но ведь вопрос о лошадях стоял уже несколько лет. И как-то не верилось, что такой эгоист, как Лайонел, вдруг проявит качества самоотверженного героя, а раз так, то ему самому надо было уничтожить этот автомобиль!
— Значит, вот уже когда вы знали правду? — протянул Хупер.
— Ну нет, не точно, но я стал приглядываться к нему… Я знал ровно столько, сколько и вы, о роли Джорджа Энзелла, и не мог ничего предпринять, пока не буду располагать большим количеством фактов. Самым же страшным для меня был момент, когда я узнал, что исчезла Мейбл Три.
— Можете не говорить! Я тогда вообще думал, что сойду с ума.
— Знаете, что я вам скажу об этой работе? — неожиданно заговорил Снелл. — У нас не было достаточно времени, чтобы как следует подумать. Вот что нужно всем полицейским — время на обдумывание. Если бы в нашем распоряжении была неделя, на худой конец дня три-четыре, все выглядело бы иначе. А вместо этого у нас не было и двадцати четырех часов! Кто может быть полицейским?
— Человек, который не может быть никем другим, — убежденно ответил Хупер.
После этого он зевнул так, что у Роджера появилось вполне обоснованное опасение за его челюсть.
— Пожалуй, пора отправиться на боковую. Мы все утрясли и уладили, насколько, конечно, это было возможно, и сейчас нам больше делать нечего. Могу поспорить, что леди Фолей вряд ли сомкнет глаза сегодня ночью. Да и Кэт Рассел тоже. Полагаете, она действительно так невинна, как представляется? Послушать ее, настоящий ягненок, а по повадкам скорее на волка смахивает… Может быть, было бы правильнее задержать ее?
— Если вас беспокоит то, как бы она от отчаяния не покончила с собой, то это исключается, — убежденно ответил Роджер. — Ну, а в отношении ее осведомленности, нам не за что ухватиться. Поэтому со спокойной душой передавайте этот вопрос всяким законникам, пусть они поломают свои умные головы. Авось, что-то надумают… Представляю, насколько эта история неприятна чете Гейлов. Искренне им сочувствую. Знаете, мне нравится Джон Гейл…
— Лично мне кажется, что после того, как подробности этой страшной истории попадут в газеты, дела у Гейла сразу поправятся, — сказал Хупер. — Как только выяснится, что Фред Три занимался сбором и передачей секретной информации о беговых лошадях перед состязаниями, действуя через полковника Мэддена, владельцы лошадей поймут, что утечки больше не будет. Джон Гейл — прекрасный тренер, в этом-то никто никогда не сомневался, разве что излишне мягок в отношении своего обслуживающего персонала. Если бы он уволил Дуба год назад, может быть, ничего бы подобного и не случилось.
— Не уверен, — покачал головой Роджер, — дело ведь было не в одном Дубе.
— Но, как говорится, нет худа без добра, — добрым голосом заговорил Хупер. — Когда все кончится и переживания забудутся, одна пара людей заживет счастливо. Уверен, что Мейбл Три не слишком долго будет носить вдовий чепец, а что касается Джорджа Энзелла, тот больше не станет обращать внимание на воркотню отца и испрашивать его одобрения. Приятно думать, что не только мы одни выиграли… — Он снова зевнул во весь рот. — О'кей, давайте-ка немного поспим. Я могу подбросить вас по дороге домой в вашу хижину.
— Скажите, тот полицейский, который мне подсказал воспользоваться дорогой напрямик, все еще на посту?