Сейчас она потеряет сознание. Сейчас она умрет.
Она услышала, как человек за рулем сказал откуда-то издалека:
— Не оставляй на ней своих следов.
Человек, который ее держал, промолчал.
В ее голове крутились какие-то вихри, нескончаемо вращающее темное облако, которое с каждой минутой становилось все более черным. Грудь сжал обруч, настолько тесный, что она не могла думать ни о чем ином. Она должна дышать, должна ослабить это давление. Она чувствовала, как все ее тело обмякло. Потом ей показалось, что ее голова поднялась над плечами, все тело поплыло в воздухе.
Она должна дышать…
Давление ослабло. Она все же не потеряла полностью сознание, но лежала на спине, не в состоянии о чем-то думать, даже не ощущая облегчения. Но она дышала. Воздух со свистом входил в ее рот и наполнял легкие. Потом она сообразила, что хватает воздух большими глотками. И сознание понемногу к ней возвращается. Совершенно такое же чувство, как после наркоза. Вся кожа на голове вроде бы сжалась. Может, наоборот, распух череп. Тело ныло. И дышала она неровно, а какими-то рывками.
И все же превыше всего была радость, что она жива.
Они ее не убили.
Она искоса посмотрела на сидящего рядом с ней человека. Сейчас он не давил на нее с такой силой, как прежде, но все равно его правая рука крепко сжимала оба ее запястья. Если только она попытается сопротивляться, он снова скрутит их и причинит ей страшную боль. Мейбл хорошо слышала собственное затрудненное дыхание, а также и его. Затылок и плечи водителя четко выделялись на фоне яркого света фар. Машина шла ровно и быстро. Если они не собирались ее убить, тогда каковы же были их планы?
Кто они такие?
Водитель спросил, не поворачивая головы:
— Она о'кей?
— Да-а.
— Уверен, что ее не пометил?
Что они подразумевали под этим «пометить»?
— Абсолютно уверен.
— Если они заметят какие-то отметки на…
Тогда сосед Мейбл прикрикнул:
— Заткнись!
— Какая разница, что она услышит? Или ты размяк?
— Можешь не волноваться о метках. Позабудь о них и думать.
— Ничего никогда не забываю, — огрызнулся водитель, но несколько минут тот больше ничего не говорил.
Мейбл в ужасе глядела на его затылок, в ушах все еще звучал его резкий хриплый голос. Она почувствовала интуитивно зловещий смысл их диалога, хотя никак не могла понять, о каких «метках» или «отметках» идет речь. Метки на чем?
Метки на трупе!
Она конвульсивно забилась и закричала. Боль в руках была невыносимой, но она ее почти не ощущала. И снова противная тряпка была прижата к ее лицу, вновь заставив ее сражаться за глоток воздуха. У нее оставалось так мало сил, что она сразу сникла, сердце у нее громко стучало, причиняя дополнительную боль.
Что же они собираются с ней сделать?
Что другое мог иметь в виду водитель, говоря о «метках на трупе»? О, господи, что ее ждет впереди? Сид, Сид, неужели ты тоже прошел через все это?
Бесконечная дорога, ослепительный свет фар, серебристые ленты телеграфных проводов, темное небо, зеленые изгороди, изредка причудливо изогнутые стволы деревьев с развесистой кроной над ними, выхватываемые лучами света. Потом они сразу провалились в темноту.
Мейбл не имела представления, где она находится. Не знала она, и сколько времени продолжается ее поездка.
Вдруг водитель резким голосом спросил:
— Ты видишь?
— Что?
— Машину.
— Слева?
— Да.
— Ну и что?
— Не знал, что тут есть дорога.
— Что особенного?
Мейбл почувствовала, что водитель сильно встревожен, куда больше, чем сидящий возле нее толстый мужчина. Несколько секунд они мчались в молчании. Она тоже увидела свет фар второй машины, появившейся откуда-то слева из чащи кустов и очень быстро приближающейся к шоссе.
Водитель прибавил скорости, и у Мейбл появился новый страх, что они разобьются.
Блестящий отсвет ослепительных фар неизвестной машины засиял на небе — он становился все более заметным.
Водитель сказал:
— Мне это не нравится. Какого черта он едет на такой бешеной скорости?
— Наплюй на него!
— Так можно и проплеваться… Нет, голубчик. Мы ее успокоим…
Почему-то это простое слово привело Мейбл в неописуемый ужас.
— Нет!
— Мы еще не доехали…
— Я хочу свернуть в заросли деревьев около Каприза, — пояснил водитель. — Я не намерен тратить напрасно свое время. Если эта машина проедет мимо — о'кей, тогда мы поднимем ее наверх и спихнем вниз.
Мейбл закричала снова:
— Нет!
Перед ее глазами возникло видение Фолеевского Каприза. Она понимала, что если ее сбросят сверху, она разобьется насмерть. Почему они хотели с ней так поступить? Господи, почему? Она хотела повернуться к этим зверям и молить отпустить ее, но тряпка снова была прижата к ее лицу. Она не могла больше дышать, а вскоре уже не могла и шевелиться.
Машина свернула с шоссе, огни были выключены, двигатель остановлен.
Мейбл все это сознавала весьма смутно, смутно заметила машину, которая приближалась к ним по асфальту, ее фары освещали все вокруг.
Она не могла почувствовать напряженного волнения своих похитителей, потому что отсутствие воздуха опять вызвало частичное помутнение рассудка. А ужас ее парализовал. Перед глазами снова крутился и клубился огненный туман, горло и грудь сжимали стальные обручи. У нее больше не было сил, мыслей, надежды.
Поэтому она не могла распознать явное облегчение в голосе водителя, когда он громко произнес:
— Напрасная тревога. Машина прошла мимо.
А сосед Мейбл с удовлетворением заметил:
— Это ты вечно паникуешь. Я же тебе говорил: наплюй!
Не заметила Мейбл и того, как фары их преследователя, ярко осветив на одно мгновение чащу деревьев, за которой они скрывались, удалилась, унося с собой всякую надежду.
Впрочем в тот момент Мейбл ничего этого не понимала. Она думала только о возможности вздохнуть.
ГЛАВА 15
КАПРИЗ ФОЛЕЕВ
Роджер с сожалением подумал:
— Как бы я хотел лучше знать эти края!
Но ему не оставалось ничего иного, как погрузиться в темноту, начинающуюся сразу же за снопом яркого света, отбрасываемого фарами его машины.
Ему показалось, что преследуемая им черная машина свернула направо.
А если так, то это по направлению Фолей-Холла и находящейся где-то поблизости высокой наблюдательной башни, которую все называли Капризом Фолеев.
Он припомнил густые заросли деревьев в этом месте, мысленно представил коротенькое ответвление от основной дороги, идущее справа и слева, которое приводило к открытым воротам парка и дороге к Фолей-Холлу.
Если только Роджер сейчас снизит скорость, чтобы повнимательнее присмотреться, а другая машина совершила этот маневр с целью его обмануть, сидящие в ней люди сразу же поймут, что он действительно их преследует. В данный момент у них нет такой уверенности.
Он увидел дорожный знак Фолей-Холла. Даже в ночное время была видна его облезлая черно-белая окраска. Отсюда башню не было видно. При свете фар он все же сумел заметить среди деревьев что-то черное, очень блестящее, и с облегчением подумал, что оказался прав в своих предположениях. Это, несомненно, была «его» машина. Сердце у него заколотилось. Он промчался мимо, не снижая скорости, и подумал, что если он прав и люди в машине только и мечтают о том, чтобы он проскочил вперед, тогда они выберутся из-под своего укрытия и пустятся следом за ним.
Ночью трудно было убрать отсвет фар на небе, так что он издалека увидит черный автомобиль.
С двух сторон широкого проезда к Фолей-Виллиджу росли высокие стройные деревья, они должны были скрыть свет его собственных ярких фар. Стволы отливали серебром несколько минут, и тут Роджер увидел то, о чем он позабыл: резкий поворот направо. Это тоже поможет. Так же, как и широкая придорожная площадка для стоянки автомашин по другую сторону шоссе: она позволит без труда повернуть назад. Он прямиком направился к ней, не включая огней. Чем дольше они будут сиять на небе, тем лучше. Совершив поворот, он выключил фары и пустился в обратный путь. Боковые огни почти не давали подсветки, поэтому ехать было трудно. Ему пришлось снизить скорость до сорока миль в час, когда ему хотелось ехать на восьмидесяти. Путь назад до развилки, казалось, занял в пять раз больше времени, чем от нее до поворота.