— Передай всем радиоавтомашинам сообщение об его розыске. Вопросом генерального розыска займусь я сам.
Он бросил трубку внешнего телефона и сразу же поднял внутреннюю:
— Спарк? Объявите общий розыск Фредерика Три. Как он выглядит, вы знаете. Предупредите Лондон, Оксфорд, Ридинг. А также пошлите за Сэмми Линксом, барменом из «Арнткотт-Армз».
На этот раз он гораздо спокойнее положил на место трубку и объявил:
— Он смылся, упаковал свои вещи и был таков. Сосед видел, как он отъезжал, но не обратил внимания на машину. Ну, как вам это нравится? Сложил свои вещи в чемодан, говорит Фробишер, все ящики комода вывернуты, в гардеробе кавардак. Нет сомнения, что ему удалось дать тягу. Очевидно, перетрусил, когда мы его вызвали прошлый раз в Управление… Красавчик, Красавчик, мне бы следовало понять, что к чему, раньше вас. Дуб. Он должен ненавидеть Джорджа Энзелла, как никого другого, ненавидеть Фолеев, ненавидеть всю округу, которая недостаточно высоко оценила его таланты… Все это так, но все равно он никогда бы сам не решился на такое страшное дело. Кишка тонка. Он работает на кого-то другого, это совершенно точно! Он… боже мой, ведь кто-то должен же был открыть калитку и впустить убийц во двор конюшен Гейла! Все ясно, в тот вечер Дуб как раз дежурил, это точно известно. И вполне мог это сделать. Как считаете, Красавчик?
— Согласен.
— Нам необходим Дуб и его сообщник, но больше всего нам необходим тот, кто возглавляет всю эту банду!
— Да, наша задача найти этого инициатора, — кивнул головой Роджер. — Причем, я убежден, что этот человек — местный житель. Я почему-то думаю, не спрятался ли Дуб у него? Фолей-Холл находится под наблюдением, так что мы бы знали, если он направился туда. Нельзя ли предупредить наблюдающих, чтобы они ожидали его появления?
— Считайте, что это уже сделано.
— Ну, а полковник Мэдден, — продолжал Роджер, — за его коттеджем следят?
— Нет.
— Поставьте наблюдение.
— Будет сделано.
Рука Хупера потянулась к телефону.
— За конюшнями Гейла следят, а за его домом?
— Что?
— Я слышал историю о страшном антагонизме между конюшнями для беговых лошадей и леди Фолей. Имеются доказательства враждебного отношения Дафнии Гейл к леди Фолей. Перси, вы не слышали, что Лайонел Фолей и Кэтлин Рассел — старые друзья?
— Я вторично запрашивал об этом.
— Проверьте, нет ли уже сведений у ночных дежурных. Получили сообщение о лондонских связях Лайонела Фолея?
— Нет.
— Меня интересует, почешется ли кто-то в Ярде в отношении данного дела? До сих пор палец о палец не ударили! — возмутился Роджер.
Хупер говорил в телефонную трубку:
— …поручите мотоциклисту предупредить дежурных у Фолей-Холла, чтобы они следили, не появится ли там Дуб, да и вообще пускай отмечают всех посетителей. Поставьте еще двоих перед домом Гейла, и двоих позади. Да, да, кроме охраны конюшен. Я сказал — дом Гейла, вы что, оглохли? Все правильно.
Снелл внимательно смотрел в лицо Роджера, прижимая одной рукой трубку к уху. Он заказал Ярд и ожидал соединения.
Хупер только успел положить свою трубку на стол, как телефон резко зазвонил. Он снова закричал:
— Хупер слушает.
После минутной тишины он ругнулся и бросил трубку.
— Мэдден в Фолей-Холле у своей сестры, — сказал он, — и Лайонел только что туда приехал вместе с Кэтлин Рассел, которая подвезла его на машине. Я приставил к нему по вашему совету человека, но тот считает, что он действительно вышел из строя, настоящий инвалид. В доме ничего не произошло. Никаких неприятностей, Красавчик…
— Отлично!
— Вы меня напугали. Гейл не мог…
— Любой может быть причастен, и вы это прекрасно знаете. Не хуже меня. Пока определенно известно только одно: что Тед и Сид Картрайты видели какого-то типа, который испугался риска быть опознанным. Мне нравится все то, что я знаю о Гейлах, но, к сожалению, я знаком с десятками закоренелых преступников, которые всем и каждому, включая меня самого, казались совершенно обаятельными людьми. Перси, вы действительно не возражаете рискнуть своей головой?
— Даже не думайте об этом, — широко усмехнулся Снелл и прижал трубку к уху: — Вот и Ярд, я думал никогда не дождусь соединения…
Роджер и Хупер внимательно следили за Снеллом, пока тот слушал. Вдруг он махнул рукой и принялся повторять то, что ему говорилось в трубку:
— Медленнее, Микки!.. Кэтлин Рассел работает у «Хекенсмита и Борди». Да, конечно, мне известно, что они знаменитые букмекеры… Полковник Мэдден им должен кучу денег. Сколько?.. Ты не можешь быть более точным?.. О'кей порядка десяти тысяч фунтов. Понятно, понятно, более точно не требуется, эта цифра достаточно выразительная… Состояние его финансов всем известно. Кредит Лайонела Фолея прекращен, они на него нажимают?.. Какого черта вы не могли все это передать несколько часов назад!.. О'кей, что-нибудь еще? Да, мы знаем, что Корризон и старый лорд Фолей ненавидели друг друга, но ведь старик-то умер вот уже десять лет назад! Ясно! — он шумно опустил трубку на рычаг и оперся на свой небольшой столик обеими руками, поглядывая на них совсем, как большой медведь.
— Красавчик, вы были правы. Хекенсмит и Борди терпеть не могут, когда выигрывают фавориты, и никогда этого не любили. Ходило множество слухов, что это они организовали допинговое кольцо. Несколько лет назад я как раз занимался этим делом. Кто-нибудь из вас знает, что сестра Дафнии Гейл связана с этими людьми?
Хупер заворчал:
— Интересно, каким образом мы могли бы про это узнать? Это проклятое дело развивается такими бешеными темпами, что мы все время отстаем… Будете с ней разговаривать, Красавчик?
— Как только представится возможность. Вы не узнали, насколько сильна была вражда между Корризоном — владельцем Сильвера, и покойным лордом Фолеем?
— Настоящая «родовая месть», — махнул рукой Хупер. — Еще бы! Лошади Корризона всегда обставляли лошадей Фолея. Разве такое можно простить?
— Подобная длительная вражда порой продолжается долгие годы, — задумчиво произнес Роджер.
— Великий боже, после смерти старого лорда Фолея, его в этом деле заменил полковник Мэдден.
— С полковником Мэдденом я тоже должен буду поговорить, — заметил Роджер. — Как давно ему закрыты кредиты?
— Как раз его кредит не был закрыт… Он снабжает их ценной внутренней информацией, за что ему открыт неограниченный кредит в ставках на любую лошадь.
— Скажу вам еще кое-что, — продолжал неторопливо Снелл. — Хекенсмит и Борди издают «Ипподром» и массу других газет и журналов, связанных с конным спортом. Их интересуют всяческие скандалы, сплетни, слухи, поэтому они имеют своих соглядатаев среди владельцев, тренеров, жокеев, обслуживающего персонала. Поверьте мне, они-то предпочитали Сильвера иметь мертвым, чем живым, потому что к Гейлу у них не было подступа. Зато у них здесь имеется совершенно определенный контакт — это полковник Мэдден.
— Который, в свою очередь, имел людей среди конюхов, добывающих и продающих сведения о лошадях перед скачками, — подхватил Роджер.
— Естественно.
— Дуб довольно свободно сорил деньгами, — ввязался в разговор Хупер. — Да, как мне кажется, связь Дуба и Мэддена совершенно определенная.
— Джон Гейл мне сам говорил, что он не сомневается в том, что Дуб поставляет сведения о лошадях корреспондентам, — напомнил Роджер.
— Картрайты сразу же его бы узнали, — продолжал развивать свою мысль Хупер, — ну и потом ему ничего не стоило добраться до «Остина» леди Фолей. Поскольку кровь водой не смоешь, Лайонел Фолей решил уничтожить свою машину, а вместе с ней и следы того, что его родной дядюшка когда-то вел эту машину. В действительности никто бы не обратил внимания на то, что за рулем «Остина» сидит полковник, потому что это довольно частое явление.
— Да.
— Давайте-ка выправим ордер на обыск, — решил внезапно Хупер.
Но тут зазвонил телефон. Он привычным жестом протянул руку к трубке: