Но графы Бедфорды, хотя они и «владели обширными землями», ни в коем случае не являлись лишь пассивными получателями ренты. Граф Френсис, умерший в 1641 году, и его сын Уильям, первый герцог, умерший в 1700 году, почти целое столетие были владельцами богатств Расселов. В качестве собственников этого состояния они сделали больше для Англии, чем они добились своим осторожным политическим покровительством «доброму старому делу» в его самой умеренной форме. Их жизнь была посвящена улучшению дел в их громадных, широко раскинувшихся владениях в Лондоне, в Бедфордшире, на юго-западе и в районе Фен. Их очень искреннее, но не навязчивое пуританство способствовало, а вовсе не препятствовало выполнению ими обязанностей английского сельского джентльмена в национальном масштабе.
Этим двум людям, более чем кому бы то ни было другому, принадлежала заслуга в успешном развитии работ по осушке болот в районе Фен. Один из их предков, служивший во времена королевы Елизаветы в Нидерландах и с удивлением наблюдавший там, как Голландия постепенно вырастала из воды, привез с собой голландского инженера для осмотра поместий Расселов в болотистых Фенах – в былые времена земли и воды, принадлежавшие монахам Торни. Этот проект, идея разработки которого зародилась, таким образом, в семье Расселов, был осуществлен спустя сорок лет графом Френсисом. В 1630 году он создал компанию «смелых предпринимателей» по осушке обширной площади болот в южной части Фен, вокруг острова Или. Граф как участник компании «смелых предпринимателей» имел самый крупный пай на сумму 10 тысяч фунтов стерлингов, если не более. Каждому из участников соответственно с его капиталовложениями предоставлялся участок, который надо было осушить.
Вермюйден, другой голландский инженер, доказал, что недостаточно лишь углубить старое, извилистое русло реки, и по его совету был вырыт прямой канал от Ирита до Денверского шлюза шириной в 70 футов и длиной в 21 милю. Двадцать лет спустя этот канал стал называться Старой Бедфордовской рекой, после того как в помощь ему и параллельно его руслу был прорыт второй канал, названный Новой Бедфордовской рекой. Воды, непрерывно прибывавшие из отдельных истоков реки Уз, потекли наконец свободно вниз по этим каналам, вместо того чтобы разливаться по всей заболоченной местности, как это происходило ранее с незапамятных времен. На этих осушенных землях на смену рыболовству, охоте за дичью и выращиванию тростника вскоре пришли земледелие и скотоводство. Эта перемена была встречена враждебно жителями заболоченных местностей (Фен), чьи предки в течение бесчисленного множества поколений жили жизнью амфибий в условиях не развивающейся, самодовлеющей экономики. Теперь сразу исчезли их прежние занятия. Мы не имеем данных, чтобы судить о том, получили ли они соответствующее возмещение за потерю прежних средств к существованию. Во всяком случае, они начали борьбу, совершая ночные набеги с целью разрушения плотин, как только их сооружали, серьезно затрудняя тем самым ход мелиоративных работ.
В период гражданской войны дренажные работы приостановились, вернее, даже уничтожалось сделанное ранее, так как в смутное время плотины часто разрушались. Но при республике первый крупный этап работ был завершен, частично трудом шотландских и голландских пленных. При протекторе, поощрявшем это предприятие, на тысячах акров, которые еще недавно были покрыты тростником и служили убежищем для выпи и дикой утки, выращивались различные сельскохозяйственные культуры и пасся скот.
Во время реставрации монархии осушительные работы, поскольку они уже были завершены, считались большим инженерным и экономическим успехом. Но к концу века возникли новые серьезные трудности, вызванные сопротивлением уже не людей, а природы. Сначала быстрое течение в новых каналах очистило и освободило устья рек Уз и Нин, но с течением времени их выходы к морю стали заноситься илом. Кроме того, уровень земель, дренированных по новой системе, неожиданно начал опускаться; черная торфяная земля сжималась по мере высыхания, как губка, из которой выжали воду. В результате река Бедфорд и другие каналы приподнимались над ближайшими окрестностями, как и подобные им «реки», дренирующие Голландию. Необходимо было изобрести способ для откачивания воды с низко лежащих полей в выше расположенные каналы, а оттуда в еще более высоко лежащие каналы, которые должны были вывести их в море. В продолжение всего XVII века это было довольно сложной проблемой, частично разрешенной постройкой сотен ветряных мельниц для подъема воды; они представляли живописную картину на плоском ландшафте, но не были достаточно эффективными. Решение проблемы было найдено – в той мере, в какой она вообще была разрешена, – в начале XIX века, когда вместо ветряных мельниц стали применять паровые насосы.
Даже в течение XVIII века, во время наибольших затруднений, связанных с дренированием, успех мелиоративных работ, произведенных в Южных Фенах, в долинах рек Уз и Нин, был настолько очевиден, что аналогичные мероприятия были предприняты в Северных Фенах, орошаемых Уэленд и Уитем, вокруг Сполдинга, Бостона и Татерс-холла. Дренирование, высыхание и выветривание торфа приблизило к поверхности лежащий под ним богатый глинистый слой. В XVIII и XIX столетиях глина все более входила в состав удобрений или сама становилась поверхностью земли благодаря полному исчезновению торфа. В настоящее время Фены представляют собой один из районов с наилучшими в Англии пахотными землями.
Таким образом, несмотря на естественные препятствия, которые преодолены все еще не полностью, сделано было большое дело, и к обрабатываемой площади королевства прибавилась новая область длиной в 80 миль и шириной от 10 до 30 миль. Эта область не была, подобно более древним полям Англии, освоена путем постепенного заселения ее бесчисленным множеством крестьян и землевладельцев, старательно трудившихся в течение многих веков, чтобы расширять шаг за шагом свои собственные владения. Победа над природой в заболоченных местностях была одержана благодаря накоплению капитала и его вложению в предприятие, заранее широко задуманное людьми, которые готовы были рискнуть большими средствами и ждать, пока они окупятся через двадцать лет или через еще больший срок. Осушение болот давно известно в мировой истории, но в нашей стране оно представляет собой один из первых примеров действия современных экономических методов и поэтому заслуживает быть специально отмеченным в социальной истории Англии.
Прежде чем мы вернемся к периоду первых Стюартов, проследим несколько далее экономическую историю дома Расселов после того, как столь важное дело осушения болот далеко продвинулось во времена республики. Основы родового богатства были заложены давно, еще во времена Чосера, торговлей с Гасконией из порта Уэймут. Через триста лет, в правление Вильгельма III, Расселы снова вернулись к заморской торговле благодаря брачному союзу с семейством руководителя Ост-Индской компании. Первый герцог Уильям Бедфорд, унаследовавший в 1641 году графский титул и фамильный ларец от своего отца, реально ощутивший всю выгодность успешно проведенного осушения болот, жил еще в конце века в почете и богатстве, но тосковал о любимом сыне, тоже Уильяме, который, не отличаясь такой политической умеренностью, как его отец и дед, сложил свою голову в 1683 году на эшафоте, борясь за «доброе старое дело». Лет через двенадцать после этого старый герцог женил своего внука и наследника на Елизавете, внучке Джошуа Чайлда и дочери Джона Хауленда Стритэм; оба были правителями Ост-Индской компании. Жениху было 14 лет, а невесте – 13. Свадьба была великолепна, с множеством карет. Епископ Бернет совершал брачную церемонию. Но после банкета поднялись крики и вопли: «Пропали жених и невеста». Они убежали после обеда, чтобы поиграть; во время игры драгоценная кружевная отделка платья молодой леди была изорвана в клочья. Леди нашли спрятавшейся в амбаре, а ее новый лорд и повелитель с невинным видом вернулся к пирующей компании.