Литмир - Электронная Библиотека
A
A

На протяжении нескольких лет русские армии шли от победы к победе. Московским воеводам удалось взять, помимо Нарвы, Юрьев, Феллин, а также несколько менее значительных городов и крепостей. Да и в поле русские войска одерживали победы чаще, чем отряды ливонского магистра.

Однако война за Ливонию могла иметь успех лишь в качестве "блицкрига", краткосрочного победоносного мероприятия. Над южными границами Московского государства нависала татарская угроза, и долгая война на два фронта грозила серьезными осложнениями. Между тем "ливонским наследством" всерьез заинтересовались Швеция, Дания и Польско-Литовское государство. Из них только датчан дипломатия Ивана IV смогла превратить в непоследовательных и ненадежных союзников. Прочие стали неприятелями России. К тому же русской администрации не удалось наладить добрые отношения с местным населением. Немцы не горели желанием становиться подданными русского царя.

Итог: в первой половине 1560-х Ливонская война перестала быть "увеселительной прогулкой" для наших воевод. Польско-литовские силы наносят первое поражение русским войскам. Следует молниеносный ответ: взятие Полоцка. Волна панических слухов об этом триумфальном успехе Москвы прокатилась по доброй половине Европы. Но после "Полоцкого взятия" русское наступление на западных рубежах остановилось. Победы первых лет войны не получили достойного продолжения. Более того, в 1564 году большая русская армия была наголову разбита. Служилая знать заколебалась, некоторые ее представители начали перебегать на сторону врага. Самой значительной фигурой среди этих перебежчиков стал князь Андрей Курбский, известный военачальник. Поляки и литовцы попытались отбить Полоцк, но действовали нерешительно и в результате безуспешно.

С середины 1560-х годов на литовско-ливонском театре военных действий устанавливается "клинч". Ни одна из сторон не может добиться решительного перелома в свою пользу, сражения сменяются длительными перемириями, дипломаты ведут хитроумную игру.

Участвовал ли Малюта в ливонских походах? Неизвестно. До наших дней дошел весьма подробный разряд большого похода на Полоцк 1563 года. Среди "начальных людей" царской армии Григория Лукьяновича нет. Но не исключено, что он бился с литовцами как рядовой боец.

Как ни досадно, а о его службах в первые годы Ливонской войны никаких сведений не сохранилось.

Но это еще не все из белых пятен в его биографии.

Глава вторая

НАЧАЛО ОПРИЧНИНЫ

«НОВЫЙ КАДРОВЫЙ КУРС»

Здесь разговор о службах Малюты и о его карьере стоит прервать. Лично Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский и всё его разветвленное семейство представляют собой лишь частный случай в истории многотысячного общественного слоя — небогатого и неродовитого дворянства. Из таких людей набирали полки и гарнизоны, им давали должности рядовых бойцов, десятников, а если уцелеют в многочисленных битвах — сотников. И очень редко самых заслуженных из них возвышали до положения воинского головы. Воинский голова — «начальный человек», которому порой могли доверить руководство несколькими сотнями бойцов.

О командовании полками и тем более целыми армиями они могли только мечтать. Воеводство — не для них.

Итак: по всей стране великому множеству «служилых людей» был поставлен низкий карьерный потолок. Разумеется, время от времени выходцы из этого слоя пытались прыгнуть повыше, но в подавляющем большинстве случаев подобные попытки заканчивались разбитым черепом.

Если не обрисовать положение многолюдной, воинственной, хорошо вооруженной массы «неродословного» дворянства в целом, то история одного Малюты не обретет должной рельефности и глубины. Получится человеческая фигура в центре живописного полотна, на котором вытравлен весь фон, весь «второй план». Персона, бодро шагающая по белой плоскости холста, — что может быть бессмысленнее?

Очень важно понимать: в Московском государстве XVI века военно-политическая элита не включала в себя ни провинциальное дворянство, ни даже большую часть дворянства московского. Представители этой среды занимали очень скромное место в составе правящего класса страны. Им позволяли восходить на нижние ступени управления армией, местной администрацией, «дворовыми» (придворными) делами. А все ключевые посты доставались служилой аристократии.

Но и служилая аристократия не составляла единую сплоченную группу. Русская знать выглядела весьма пестро, и отдельные ее части долго не срастались друг с другом.

До второй половины XV века главной опорой московских государей служила знать нетитулованная. Многочисленные роды ее поставляли своих представителей в московские полки, в Боярскую думу, на важнейшие должности в управлении городами, которые подчинялись Москве. Таковы Захарьины-Юрьевы, Челяднины, Бутурлины, Шереметевы, Плещеевы, Колычевы, Сабуровы, Морозовы и немало иных.

К ним добавились отдельные боярские семейства из других земель, присоединенных Иваном Великим или Василием III. Так, из Твери на службу московским державцам перешли могущественные Борисовы-Бороздины и Карповы, происходившие от князей Фоминских, чьи потомки утратили титул. К древней ветви смоленских князей, также потерявших титул, восходили Заболоцкие. Из Крыма, захваченного татарами, в Москву переехали знатные греки, среди которых явился влиятельный род Ховриных-Головиных.

Порой родовитое московское дворянство «дотягивалось» до боярских семейств и входило в их состав, но такое происходило весьма редко. В качестве примера можно назвать разве только род Новосильцевых. «Чужаков» и людей «неродословных» уже во второй половине XV столетия оттесняли от ключевых постов, не давали им прорваться в Боярскую думу.

Историк А. А. Зимин высказался на этот счет кратко и точно: «Старые роды не уступали своих мест, а число потомков старомосковских бояр все увеличивалось»[27].

Конечно, потомкам Даниила Московского и Ивана Калиты служили не только боярские роды, но и княжеские, то есть титулованная знать.

Прежде всего, ближняя родня всякого московского князя получала уделы — в Дмитрове, Звенигороде, Галиче, Серпухове, на Коломне — и так далее. Она обязана была служить государю, даже если престол занимал отрок или сущий младенец, а на уделах сидели умудренные опытом мужи.

Помимо них в новую столицу Северо-Восточной Руси приезжали небогатые, а то и вчистую лишенные владений князья, желавшие стать слугами московских государей за богатые земельные пожалования. Таковы, например, князья Куракины, Голицыны, Щенятевы, Хованские — огромная ветвь литовского княжеского дома Гедиминовичей, полностью зависевшая от благорасположения московских правителей. Таковы же не столь родовитые, но все же заметные князья Звенигородские: Ноздроватые и Токмаковы.

Ситуация стала меняться во второй половине XV — первой четверти XVI столетия.

Московское государство стремительно расширялось. Один за другим подчинялись ему соседние города, области, целые княжества. Вместе с тем Кремлю доставались не только новые земли, не только новые доходы, но и… многочисленные княжеские семейства, более или менее мирно переходившие под власть Калитичей.

На западных рубежах Россия граничила с огромным Великим княжеством Литовским. Вся его центральная и восточная часть — «Литовская Русь» — населена была русскими православными людьми. Ими правили главным образом князья из семейства Рюриковичей (не столь могущественные, как московская линия Рюрикова рода) и, реже, из семейства Гедиминовичей (не столь могущественные, как ветвь великих князей литовских, утвердившихся в Вильно). В ходе масштабного военного столкновения между Литвой и Россией немало княжеских фамилий предпочли перейти под сюзеренитет Москвы.

Итог: московская служилая аристократия пополнилась князьями Глинскими, Бельскими, Мстиславскими, Шуйскими, Холмскими, Микулинскими, Пронскими, Воротынскими, Одоевскими, Ростовскими, бесчисленными родами плодовитых ярославских князей и т. д.

вернуться

27

Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV— первой трети XVI в. М., 1988. С. 251.

8
{"b":"178091","o":1}