- Брейк! - не выдержал Сандал Евгеньевич и решил развеять нагнетаемую обстановку. - Что не поделили? - парни отвечать даже и не подумали. - Как маленькие, ей-богу. Фрося, у нас же званый ужин, а не вечеринка на погосте.

- Меня вообще-то бабушкой назвали, - возмутилась она. - Как ты можешь думать о еде? Ты даже не станешь отстаивать мою поруганную честь?

- Мы живем не во времена молодости Пушкина, так что, прости, но раскидываться перчатками не станем, - как можно более примирительно сказал он. - К тому же, пора бы уже нам и правда внучат нянчить.

- Я же говорю: ты сошел с ума!

- Мама, - настойчиво привлек ее внимание Шер. - Мы с Леной о бэйбиках пока не думали, так что пока можешь не нервничать.

- О ком?

- О детях. О детях пока не думали.

- Что значит "пока"?

Вот же неугомонная особа. Хотя и мне хотелось бы знать, что это значит. Ну же, дорогой, не томи.

- Значит, обязательно подумаем, - совершенно нешуточным тоном сказал он. - Но не сейчас.

- Ты меня в могилу сведешь... - обреченно вздохнула Ефросинья.

И меня, мысленно добавила я.

Оливер с Соней заявление Артемки никак не прокомментировали. Зато мой свекор засиял как найденный бомжом рубль, в котором тот от счастья чуть ли не дыру протер:

- Давай-те же это отпразднуем!

- Мою скорую смерть? - взвизгнула его супруга. - О Боже, Боже, Боже!.. - она картинно приложила ладонь ко лбу, а ее глаза заблестели, наполнившись слезами. - Видеть вас не могу.

"Надеюсь, у нее водостойкая тушь", - промелькнуло у меня в голове прежде, чем она, цокая каблучками, не покинула комнату. Сандал Евгеньевич рванул за ней, приговаривая извинения:

- Дорогая, Фросечка, конечно же, я не это имел в виду!

- Ты спишь и видишь, как на похоронах моих джигу-дрыгу отплясываешь, - доносилось все более и более приглушаемое из залы. - Это невыносимо - даже в собственном доме доверять некому...

Постепенно звуки их ругани, к моему облегчению, совсем пропали - не люблю, когда люди ругаются, хотя, это намного лучше, чем если бы эти двое отрабатывали друг на друге приемы кунг-фу. Да... А у меня живая фантазия. Перед глазами тут же возникли стоящие друг напротив друга призрачные фигуры Сандала и Ефросиньи. Вот Шер в традиционном черном кимоно с повязкой, на которой изображены таинственные японские письмена, просит их друг другу поклониться и дает команду к бою: "Хаджиме". Откуда у меня такие великие познания в области восточных единоборств? Ответ прост - Егорка и не такому научит, так что подобные судейские термины для меня не в новинку. А тем временем воображаемые оппоненты рукопашного боя приступили к схватке: разъяренная тигрица с нахрапу накинулась на спокойного и сосредоточенного, как сидящий в засаде и выжидающий жертву киллер, тигра, сыпля на него всеми ударами, которые знала. Он их методично отбивает, ставя блоки, но в ответную атаку не бросается, раззадоривая ее шуточными выпадами: то хлопнет легонько ладошкой по ее макушке, то поставит щелбанчик по носу.

Я и сама не заметила, как издала смешок, зато это не укрылось от всей оставшейся в обеденной зале компании.

- Истеричка, - вынесла безжалостный вердикт моему психическому состоянию моя милая сестренка.

Ну да, у нас тут страсти похлеще, чем в мексиканских сериалах, а я еще и смешными их нахожу. Если я и была согласна со словами Сони, то Шер, определенно, нет. Он перевел на нее тяжелый (весом в целое стадо пасущихся на плантациях бескрайних просторов Африки слонов) взгляд и попросил приказывающим, не терпящим возражений тоном:

- Помолчи.

Соня лишь оскалилась в ответ. Видимо, оценила его старания: обычно мой парень ограничивается лаконичным: "Заткнись!"

- Ты просто испугалась, да, Леночка? - участливо поинтересовался у меня Олли.

Какой же он ми-и-илый... Я такое неуважение по отношению к его дяде и тете проявила, а он еще и защищает меня.

За свою доброту мой ДСЧ удостоился уничижительного взгляда Артема, а мне стало совсем неловко:

- Простите, - буркнула я и, преисполнившись грустных мыслей, решила, что нужно скорее покинуть этот дом. - Я, наверное, пойду.

Возражать никто не стал. Даже наоборот.

- Спасибо за незабываемый ужин, брат, - подмигнул Артем Оливеру.

- Для тебя что угодно, - отозвался тот с тонной приторной патоки в голосе.

- Мое сердце прямо-таки распирает от благодарности...

Такое ощущение, что Шеридан сейчас взмоет в небо, как воздушный шар, и реально лопнет, у него лицо так напряглось, что хотелось кричать и умолять сбросить его мешки, привязанные к борту.

- Ну что ты... Это пустяки для меня, - приложив два пальца к кепке, отсалютовал ему Оливер. - А давай я отвезу сестренок домой.

- Ты и так столько всего для меня сделал. Не хочу принуждать тебя и становиться еще более обязанным.

Да что с вами, парни? Вы намешали супер-пупер малиново-вишнево-персиковое варенье, приправив его медом, и теперь вас перекашивает от переизбытка сахарозы, диатезные вы мои?..

- Ты невероятно мил, - саркастично отозвался Шер мультяшно-писклявым голосом. И кого он пытался изобразить?

Обстановка с каждой фразой становилась уж слишком неоднозначной. Создавалось впечатление, что эти два орангутанга готовы накинуться друг на друга и покалечить, но лишь в силу эволюции (спасибо, дядюшка Дарвин, что просветили в этом плане, так что мы знаем, что обезьянки в двадцать первом куда более наделены интеллектом, чем их вошедшие в курс истории предки), я даже рискну предположить, что из-за нашего с Сонькой присутствия (да, приматы даже с кое-какими нормами этикета ознакомлены) не дают волю чувствам. А если все же добавить капельку серьезности в мои размышления, то даже то, что Артем держит меня за локоть, кажется мне не бессмысленным. Будто моя рука для него сейчас как ошейник для ротвейлера, и если он ее отпустит, то уже не сможет держать себя под контролем и случится нечто непоправимое. Но вполне возможно, что он своими действиями чисто на инстинктивном (серьезный момент, но сложно удержаться и не обратить внимание на то, что приматы очень подвержены инстинктам) уровне пытался удержать меня, якобы я в их негласном споре могла принять сторону своего друга, отвернувшись от любимого? Не спорю, они оба много для меня значат, но заставлять меня выбирать жестоко. Хотя не оставлять мне выбора - еще хуже.

Да что за странные мысли бродят в моей голове сегодня? Все, надо срочно выбросить из своего сборника всяких глупостей эти странные идейки. В этом мне помог Шер, который не рассчитал свою богатырскую силенушку или, если уж продолжить начатое сравнение, - не угадал с размером ошейника, который вдобавок к своему креативному дизайну (в виде сжимающих горло натуральных пальцев) имел фантастическое свойство сжиматься на самом деле. Так что вновь обратила на себя всеобщее внимание, не сдержав вопля:

- Ай!

- Полегче, Шерри! - чуть ли не накинулся на моего благоверного Оливер, но на его локте повисла хрупкая с виду Сонька:

- Стой! Что ты творишь?

Шер на них даже глаз не поднял:

- Малыш, кажется, я тебя ранил...

Мне, конечно, до одури приятно слышать ласковые слова от него, именно от него, от человека, который в списке моих фаворитов сейчас занимает даже не первое место - гран-при. Но это же не Артем. Не тот Артем, которого я знаю. Не тот, которому нет ни до кого дела, всегда готовый гарцевать на пике своего эгоцентризма и не проявлять беспокойства ни по какому поводу. Да, где-то приятно слышать о том, что я ему не безразлична, а где-то, в моменты перебора с муси-пуси, становится приторно-жутко и от этого противно, что даже тошно.

На моем лице отразились все оттенки моих мыслей, и Шер от меня отшатнулся.

- Со мной все в порядке, - поспешила я загладить впечатление.

Что же со мной такое? Я всегда хотела, чтобы он был со мною нежен. И вот это произошло, а я шарахаюсь от его нежности, как дикий сайгак. Что со мной? Что же? Может у меня гормоны в его присутствии шалят, громко заявляя о своих традиционных намерениях? Я что подросток?! Чудно, теперь я еще и покраснела.