Уж и не знаю, что он теперь про меня думает.

- А что со мной не так? - заглянув мне в глаза, проникновенно поинтересовался Артем.

- Ты просто псих, - "тонко" подметила Соня, переминаясь с ноги на ногу.

- Какого @uncensored@ лезешь в чужие разговоры? Тебе кто-то дал на это право? - вызверился Шер.

- Ты сейчас наезжаешь на мою девушку, - спокойным тоном заправского психолога по семейным отношениям попытался образумить его Олли, уперев обе руки об деревянную поверхность стола - вытянутый в длину резной красавец со стоящими вдоль него стульями с высокими спинками.

- А может тебе кто-то дал право на это?

- Мне оно и не нужно. Ты же мой брат. Так что между нами должны царить мир, дружба, жвачка.

- Мне надоело это, - схватил меня за руку Шер. - Уходим, Лен. Я сам отвезу тебя домой.

Он потащил меня к черному выходу, я полагаю, потому что вошли мы явно не отсюда. Оливер показал мне жест "адиос" на прощание, Соня показала неприличный жест. Хотя он был скорее обращен не ко мне, а к моей взрывоопасной половинке.

Артем тащил меня вперед, и я даже не думала сопротивляться, пока мы не оказались на улице, где было все еще светло, хотя солнце целеустремленно двигалось к закату, и это было лишь делом времени, когда оно достигнет пункта назначения, чтобы, не задерживаясь там надолго, вновь продолжить свой бесконечный путь и вернуться. Обычно меня завораживают эти природные явления: смена заката рассветом и, наоборот, смена рассвета закатом, но не сейчас. "Definitely12!" - как сказал бы Егор.

И я даже не заметила того, что мы ворвались в прекрасную беседку, выполненную из кованных железных прутьев. Не сейчас. Но я бы заметила и впечатлилась. И может мой порыв исчерпал бы себя.

Но нет. Сейчас я просто взорвусь.

- Стой!

Он будто и не услышал меня.

- Остановись!

Вновь игнор.

- Остановись, мать твою, Охренчик! - возопила я во весь голос.

Совместное проживание с Лесей дало о себе знать. Но сейчас это только на руку. Пока он собирал в свою отпавшую челюсть рассыпавшиеся зубы прямо около лавки-качели, обвитой побегами цветущих вьюнков, я не стала останавливаться и терять запал. Если поднести зажженную спичку к коробку с ее собратьями, то они организуют своими "телами" костер (не будем зацикливаться на масштабах), но если оставить ее гореть одну, то она спокойно сгорит дотла. В этот момент, я спичка, которая не хочет гореть в одиночестве.

- Ты просто... просто невозможен... Объясни мне, как можно быть таким разным каждое новое мгновение? - он смотрел на меня и внимательно слушал. При этом в глазах я не могла прочесть ровным счетом ничего: на злости, ни укора, ни интереса, но при этом и безразличия не было. Но он слушал, а значит, я продолжала: - То ты милый, то злой, то ехидный, то добрый, то колючий, как мама-ежиха, защищающая своих отпрысков. Ты бываешь серьезным тогда, когда это не нужно, но когда нужно - ты шутишь и пускаешь в ход свой сарказм. И что ты за ним пытаешься скрыть? Ты готов наорать и поцеловать одновременно. И знаешь, меня это пугает. Не отталкивает. Нет, ведь я не ухожу. Но безумно пугает, - я заломила руки и замолчала.

Да уж, объемы моего очага не велики. Но даже такие они оставляют след. На ковре, например. И ведь не сдашь в химчистку - не поможет. Можно, конечно, найти мастера, изготовившего ковер, и договориться о восстановлении, но на это понадобится очень много труда. И я не знаю, хватит ли мне сил на реставрацию нашего с Шером "ковра".

- Все сказала? - поинтересовался он, оперев тело о стойку качели. Я кивнула. - Теперь я скажу. Позволь? - он дождался моего кивка и пояснил: - А то ты сегодня такая... пугающая, - он усмехнулся. Что ж, значит, начали с сарказма? Окей. Я тебя выслушаю. Как бы не было это тяжело.

- Говори.

Он вновь в своем репертуаре снял с головы невидимую шляпу и поклонился. Если рассчитывает на аплодисменты, то тут его ждет облом.

- Начну, пожалуй. Ведь ты позволила, - не переставал он паясничать. - Во-первых, ты сказала, что я невозможен. Хочу возразить. Вот, потрогай, - он вытянул вперед руку и стал недвусмысленно намекать, чтобы я прикоснулась к ней и запротоколировала наличие плоти.

- Да, конечно, - я выполнила его пожелание. Он ухмыльнулся.

- Вот видишь, я вполне себе возможен физически. Так что я существую и твои слова не имеют почвы для оснований. Хотя, вполне могу предположить, что ты хотела сказать: "Он невероятен!" Вот это достоверно известный факт. Считай, вписан в историю. Можешь в Википедии глянуть. Там есть статья.

- Аха, кинешь мне ссылку.

Возможно, мой тон и недоверчивый, но статью я эту вообще никогда смотреть не стану. Даже если он мне распечатает и в рамочку вставив принесет. Ни в коем случае.

- Обязательно. А что ты там говорила дальше? Ах, да. Что-то про мои постоянно меняющиеся настроения. Точно. Ты права. Я тоже заметил и уже хотел бить тревогу. Не веришь? - мое лицо настоль скептично? Что ж, танчик Шеридан, прямо в яблочко. - Зря не веришь. Хотя теперь это и не важно. Ведь ты подтвердила мои тревоги. А значит... значит мои гормоны шалят и я беременный!

- Шизоид, - буркнула я себе под нос.

- Что ты сказала? - он явно не расслышал. Или сделал вид. Но разве меня это волнует?

- Поздравляю, говорю.

- Спасибо. Так необычно чувствовать себя первым беременным мужчиной на планете.

Не знай я его так хорошо, списала бы его одухотворенный тон на бред психически больного наркомана.

- Ты герой, - для убедительности я даже глаза выпучила на секунду.

- Думаешь? - я кивнула. - Я бы даже тебе поверил. И даже предложил бы разделить со мной премию для первого беременного мужика на планете. Но... есть ведь еще кое-что.

Ну, наконец-то, Артем, с которым я и хотела поговорить, вернулся.

- И что же?

- Я тебе отвечу. Говоришь, тебя пугают мои поступки, мое поведение?

- Да.

- И тебя это не отталкивает?

Хотя его тон подстерегающего свою жертву кота и заставлял меня немного нервничать, но я точно знала ответы на его вопросы, поэтому присела на качели и продолжила свою правду:

- Нет.

- Малышка, - он накрутил на указательный палец мой локон, - ты врешь мне.

Я стала мотать головой:

- Ни капли. Я хочу серьезности. И ожидаю ее от тебя.

- Ты ждешь серьезности? Я бы мог тебе дать море серьезности. И даже мог бы утопить тебя в ней. В этой серьезности. И ты бы ни фига не выплыла. Ты бы барахталась, кричала, молила о помощи, а я бы сделал вид, что не слышу и топил бы тебя в ней. Ты этого хочешь?

- Ты не способен убить человека.

Он сморгнул, и его лицо стало жестким, словно высеченное в камне:

- Ты не знаешь, что я могу, а что нет.

- Думаешь, я дура и не вижу, что ты отрабатываешь на мне какие-то ведомые лишь тебе психологические тесты? Ты хочешь убедить меня в том, что ты жесток, чтобы я тебя бросила и ушла. Ведь тогда ты сможешь корить себя и проклинать меня, что я такая стерва, ведь правда? Но в то же время...

Он не дал мне сказать и перебил:

- Мне неинтересно.

- Ты даже не хочешь выслушать? - я вскочила с качели и приблизилась к нему настолько близко, что мое дыхание касалось его груди. Когда нельзя достучаться словами, надо хотя бы попробовать привлечь внимание физически.

- Я слушал тебя достаточно, - по словам произнес он и обошел меня. - И я услышал.

- Что ты услышал? Я ведь еще ничего, по сути, и не сказала.

- Ты только и делаешь, что говоришь, говоришь, говоришь. Не заметила? А я заметил. И даже слушал. И, знаешь, что услышал?

- Что же? - с вызовом чуть ли не выкрикнула я.

Он стоял спиной и обернулся, а затем заговорил:

- Ты сказала, что боишься меня.

- Я не это имела в виду.

- Ты сама хотела узнать, что я услышал. Ты задала мне вопрос. А теперь слушай, - логично. - Ты сказала, что боишься меня, - бла-бла-бла. - Боишься, но бросить не можешь. Ведь тогда тебя будет мучать совесть. А это такая страшная штука, если она есть, конечно. Мне бояться нечего, моя совесть была обменяна на... Извини, не хочу тебя шокировать, так что тарифную ставку, по которой я ее обменял, называть не буду. Но будь уверена, я не продешевил. Нас с тобою связывает штампик в паспорте. Да и парочка моментов, - грустный смешок. - Мы можем все это легко разрулить. Всего лишь докажем мэру, что мы никудышная пара. Думаю, с этим проблем не будет. Так что можешь перестать волноваться из-за этого. Ведь это единственная причина, по которой ты со мной. Перед кем ты испытываешь больший страх? Передо мной или перед Светловым? И я, как всегда, знаю ответ. А твои слова, что ты не можешь уйти. Я понял. Ты не можешь сделать этого сама. И я тебя отпускаю.