Литмир - Электронная Библиотека

— Так, — Паркер прикусила губу, — а вдруг они тогда отказались просто для вида? И всё-таки создали эту… как её… отнейро…

— Онейрологическую. Онейрология — наука о сне. Если бы ты знала, Паркер, сколько моих идей не нашли поддержки! Вряд ли именно эту кто-то реализовал втайне от меня, — Сидни помолчал и добавил: — Хотя, конечно, это не значит, что в Центре нет секретных проектов, о которых мне вообще неизвестно.

— Ясно… что ничего не ясно, — бросила Паркер и шагнула к двери.

— Ну извини, чем смог… ты, разумеется, опять не скажешь, зачем тебе…

— Разумеется.

— Я был бы полезней, если бы понимал, что именно ты ищешь, — начал он, но женщина, уже не слушая, вышла из кабинета, оставив доктора в беспокойстве и недоумении.

Что ж, на Сидни она особо и не рассчитывала, вряд ли он как-то причастен к этой скверной истории. «Мистер Рейнс — вот у кого хватило бы наглости ставить на мне эксперименты. Правды он, естественно, не скажет. Но, может быть, я увижу, что он врёт!»

Мистер Рейнс, с которым пять минут спустя Паркер столкнулась в коридоре, смерил её удивлённо-презрительным взглядом.

— Онейрология? Мисс Паркер, вы стали интересоваться наукой? Вынужден вас разочаровать, проблематикой снов и сновидений в Центре не занимаются.

«Не волнуется и не юлит, — заключила женщина. — Или он, действительно, не знает… Или был готов к моим расспросам и просто так ничего не расскажет, нужно припереть его к стенке!» Припереть мистера Рейнса к стенке пока было нечем. Тот продолжал скрипеть:

— Если доктор по-прежнему считает целесообразным создание такой группы, мы могли бы обсудить это на следующем…

Но Паркер, не желая задерживаться в обществе «придворного мага» ни одной лишней секунды, буркнула:

— Можете обсудить! — и двинулась дальше по коридору.

В ту же секунду её догнал Лайл, очевидно, слышавший короткий обмен репликами с Рейнсом.

— Проблематика снов и сновидений? М-м-м, как любопытно… А тебе ведь, наверное, вовсе не пришлось спать в последние дни, не так ли, сестричка? — с улыбочкой воскликнул он на ходу и вдруг подмигнул.

«На что он намекает, скотина? Неужели на мои визиты к Эспеланну?!» — поразилась женщина, но ответить не успела — братец скрылся за поворотом. Дерьмо… кому не следует знать подробностей её личной жизни — так это Лайлу! Зато теперь ясно, что он непричастен к эксперименту — иначе не стал бы походя разбрасываться подобными намёками.

Следующим на очереди был отец. «Он не может быть виноват, — сказала себе Паркер. — Папа никогда бы не позволил сделать меня подопытным кроликом. Но у него должна быть информация обо всех секретных проектах…»

Однако мистер Паркер, так же спокойно, как и мистер Рейнс, сообщил, что онейрологией в Центре не занимаются и никогда не занимались.

— Идея Сидни выглядела здравой, но тогда мы не имели ресурсов на её реализацию. Сейчас, когда у нас появятся норвежские деньги, мы вполне можем к ней вернуться.

— Я так ему и скажу, папа.

— Подписание контракта завтра в двенадцать. Ангел, у тебя всё готово?

— Почти, — кивнула Паркер, с трудом обращаясь мыслями к работе.

Покинув отцовский кабинет, некоторое время она постояла в раздумьях. Увы, с налёту, в лоб ничего выяснить не удалось. Значит, попробуем подобраться с другой стороны. Кто у нас знаток обходных манёвров и тайных троп? Правильно, Брутс. Пускай он и поработает.

Компьютерщик скучал без дела, что случалось с ним крайне редко — жизнь в Центре замерла в ожидании завтрашнего знаменательного события.

— Мне нужен полный список наших научных проектов, — заявила Паркер, плотно закрыв за собой дверь.

Брутс свернул окно переписки и уточнил:

— Включая секретные проекты, мисс Паркер?

— Само собой.

— Хорошо. Принесу вам его часа через полтора…

— Я побуду тут, — возразила женщина и поставила на стол перед компьютером две чашки кофе.

Аннотации проектов с длинными наукообразными заголовками сменяли одна другую. Паркер внимательно прочитывала каждую, хотя половину слов не понимала. Среди тех, которые понимала, ни «сна», ни «сновидений», ни «засыпания», ни даже «бессонницы» не было. Всё, что удалось найти — пятнадцать лет назад провалившийся и поэтому свёрнутый проект по обучению во сне.

Оставалось только одно: проверить Акселя на предмет подозрительных контактов. А вдруг окажется, что директор по связям, например, беседовал с мистером Рейнсом гораздо чаще, чем требовалось?

— Мисс Паркер, вам ещё что-нибудь нужно? — спросил Брутс, когда они разделались с аннотациями.

— Да. Записи видеонаблюдения, начиная с того дня, когда приехали скандинавы.

— Все записи?

— Только те, где есть мистер Эспеланн. Ах да, — Паркер хмыкнула, — ты же его не запомнил! Дай-ка мне видео с приёма, я покажу, кто это…

На экране возник заполненный людьми банкетный зал. Директора по связям видно не было, но себя женщина разглядела сразу. Сначала в одиночестве, потом с отцом и Лайлом, потом в компании главы норвежской делегации Форштада, замучившего её светской болтовнёй, потом с кем-то ещё, и ещё… Вот — её взгляд прямо в камеру, в глазах ясно читается: «Господи, да когда же это кончится!» Метка времени — 18.07.

— Останови перемотку, Брутс, и смотри внимательно. Сейчас он ко мне подойдёт.

18.09… 18.15… 18.30. «Викинг» в кадре так и не появился. Более того, вскоре с видеозаписи исчезла и сама Паркер! В 18.42 изображение мигнуло, после чего эффектная высокая брюнетка в светло-сером атласном платье бесследно растворилась в толпе.

* * *

Старшая школа в Джорджтауне была всего одна, что упрощало задачу. Джарод пошёл туда сразу после обеда, чтобы не пропустить окончание занятий. До сумерек он стоял на крыльце заброшенного магазина неподалёку и смотрел на школьный двор. Изредка из школы выходили подростки, поодиночке и парами, но сына миссис Мэйсон среди них не было. В начале пятого двери, наконец, распахнулись настежь, выпуская целую стаю весело гомонивших мальчишек и девчонок. Притворщик с облегчением разглядел среди них рослого белокурого Брайана, державшего за руку миниатюрную девушку в приметном красном берете. Дождался, пока парочка выйдет из ворот, и отправился за ними, выдерживая расстояние в пару десятков метров.

Они бы, наверное, не заметили его, даже если бы он шёл за ними след в след, и дело было не в сгущающейся темноте, а в том, что они были совершенно поглощены друг другом. Брайан что-то рассказывал, размашисто жестикулировал, то и дело останавливался, чтобы увидеть лицо своей спутницы. Сказочно хорошенькая девушка от души смеялась, прикрывая рот ладошкой в красной варежке. Парень, как и вчера, был без шапки, несмотря на мороз. «Довыпендривается, дурачок!» — без всякой злости подумал Джарод.

Неприязни к мальчишке он не испытывал, скорее, сочувствовал ему. Влюблён без памяти — ощущается даже отсюда! А она, наверное, любит подарки… Или ему самому хочется положить к её ногам весь мир. Но маминых денег не хватает даже на крошечную часть мира — цветы и безделушки. В подтверждение этих мыслей Брайан затормозил у цветочной лавки и потащил свою подругу внутрь. Когда они вышли, девушка прижимала к груди закутанную в целлофан охапку белых хризантем. «Хорошо, что я нашёл его раньше полиции! Поговорю, вправлю мозги… Интересно, много ли он успел продать из украденного? Деньги у него явно есть…» — размышлял Притворщик, то ускоряя, то замедляя шаг, чтобы сохранить дистанцию неизменной.

Вечерняя прогулка закончилась у ажурной решётчатой ограды, окружающей нарядный двухэтажный коттедж. Это была Восьмая авеню — самая дорогая улица Джорджтауна; на другом её конце, вспомнил Джарод, стоит особняк адвоката Роджерса. Судя по всему, пассия Брайана — балованная дочка богатых родителей. Сказав про неё: «Не нашего поля ягода», — миссис Мэйсон не погрешила против истины.

Влюблённые самозабвенно целовались у ворот. Соглядатай в смущении опустил глаза и поднял их снова лишь тогда, когда услышал звонкое:

27
{"b":"171156","o":1}