Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Быть может, так происходит по всему миру? Идеологическая война не может быть односторонней. На Западе наверняка происходит то же самое», — убеждал он себя.

Стоя на посту возле посольства и соприкасаясь ежедневно с представителями дипломатического корпуса, он всё глубже проникался энергетикой их раскованных, лёгких, вольных характеров и впитывал в себя атмосферу демократичности, столь разительно отличавшуюся от партийной дисциплины, в которой Виктор с каждым днём всё отчётливее угадывал черты казарменной жизни.

«Почему так? Почему наш народ похож на безликую массу, на толпу, придушенную скрытым от глаз, но всюду присутствующим страхом? И почему всюду меня охватывает ощущение безликости? Или мне только грезится серость, грязь, тупая бессловесность? У нас же самая читающая страна, самая образованная! Почему же наши люди выглядят так… жалко и затравленно? Почему не чувствуется в них уверенности? Ведь нам есть чем гордиться. Мы прошли сквозь войну, сквозь разруху! Прошли в одиночку, никто нам не помогал… Чёрт возьми, неужели я пытаюсь убедить себя в чём-то? Да меня не надо убеждать. Я уверен, я знаю наверняка… А все эти бриллианты на жёнах дипломатов, все эти дорогие автомашины, весь этот шик… Так тут и удивляться нечего: в посольстве я вижу элиту их общества. Разве может средний советский гражданин тягаться с этими дипломатами?.. Да плевать я хотел на их буржуйский образ жизни! Лично меня вполне устраивает моя жизнь… Эх, вот если бы ещё на службе чуть поменьше строгостей было…»

Вчера вечером в общежитии он разговорился с Андреем Сытиным. Их выходные дни совпали, можно было посудачить без спешки. Саша Журавлёв, сосед Смелякова по комнате, на днях съехал, женившись, к жене. Некоторое время Виктору предстояло жить одному, но вскоре ожидалось пополнение, так что в комнату непременно должны были подселить новичка.

— Хорошо, что у тебя сейчас никого, — сказал Сытин, усаживаясь за стол.

— Да Сашка и не мешал никогда.

— Всё равно, хочется без свидетелей…

— Что-нибудь стряслось у тебя? — насторожился Смеляков.

— Витька, я схожу с ума.

— Что такое?

— Я по уши втрескался!

— Вот уж удивил! — засмеялся Виктор, испытав облегчение. — Ты девчонок меняешь чуть ли не после каждого дежурства.

— Это не одно и то же, старик. Я сейчас по-настоящему сохну, просто подыхаю, — Сытин поставил на стол бутылку виски, которую принёс с собой и держал до этого момента в руке. — Дай стаканы, что ли. Горло надо смочить.

— Я тебя не понимаю, — пожал плечами Виктор. В любовных делах он был не очень опытен, с девушками встречался редко, поэтому славившийся своими гуляниями направо и налево Сытин удивил его сейчас. — У тебя серьёзное чувство?

— Откуда я знаю, какое оно! Думаю, что обычное, просто безумно хочется женщину…

— Какие ж проблемы?

— Проблемы в женщине! — Сытин плеснул себе виски, поболтал стаканом и затяжным глотком выпил содержимое. — Нельзя мне с ней ничего! Вот какая штука.

— Муж?

Сытин горько ухмыльнулся и громко вздохнул.

— Ты Мэрью знаешь? — спросил он, глядя прямо в глаза Смелякову.

— Горничная советника…

По окончании учёбы Андрея Сытина и Виктора Смелякова распределили в одно отделение, и Андрей в первый же день работы у посольства Конго обратил внимание на Мэрью Эриксен, когда она выходила из финского посольства в магазин «Берёзка»[31], находившийся за углом, на Кропоткинской улице. Женщина задержалась на несколько секунд у ворот, оправляя юбку на бёдрах, и этих секунд оказалось достаточно, чтобы её гипнотическое тело оставило несмываемый рисунок в памяти Сытина. Мэрья не была красавицей, зато в качестве компенсации за грубые черты лица она получила фантастическую фигуру. Глядя на её формы, мужчины теряли голову. Изгибы её тела пробуждали мгновенную страсть, огонь которой почти не поддавался укрощению.

— Так ты на Мэрью запал? — Виктор от удивления открыл рот.

— Вот именно.

— Забудь.

— Не могу и не желаю. У меня внутри всё сворачивается, когда я вижу её. Я должен встретиться с ней.

— Дрон, мне тоже нравится там кое-кто, — признался Смеляков, — но я же не теряю голову. Мы работаем в ООДП. Нам нельзя. Нельзя! Такая связь приравнивается почти к измене Родины!

— Ну ты и хватил! Мы разве не люди? Витёк, я во сне вижу её. Как пацан мучаюсь, тоскую… Я так не могу больше.

— Слушай, — Виктор взял бутылку и плеснул в оба стакана, — ты помнишь, что на прошлой неделе мы получили ориентировку на Теда Малковича?

Тед Малкович был установленным английским разведчиком, работавшим «под крышей» английского информационного агентства. Мэрья регулярно встречалась с Малковичем, вероятно, находясь с ним в интимной связи. За Малковичем велось постоянное наблюдение.

— Ты понимаешь, о чём ты говоришь, Дрон? — Смеляков выпил виски и крякнул. — За ней как пить дать работает «наружка». Если ты вдруг встретишься с Мэрьей, тебя возьмут за жопу.

— Знаю… Дай сигарет, у меня кончились.

Виктор достал из выдвижного ящика новую пачку, и они задымили на пару.

— Я всё знаю и всё понимаю, Витёк. Только нет у меня больше сил… Ну вот такой я кобель… Я такой фигуры никогда не видел. Я в ногах у Мэрьи валяться готов, только бы она согласилась. Туфли её целовать буду!

— Ты спятил, Дрон.

— Пусть спятил! — Сытин жадно схватил вторую сигарету. — Я как подумаю, какая у неё спина, прямая, крепкая… А бёдра, Витя, какие бёдра! Чума, просто чума! У меня мозги вскипают, когда я про неё думаю.

— Почитай какую-нибудь инструкцию, чтобы притухнуть.

— Всё шутишь? Не понимаешь ты меня, старик…

— Понимаю, Дрон, только помочь ничем не могу, — Смеляков опять подумал об Аули. — Нет, иностранки предназначены не для нас. Несанкционированный контакт с контингентом посольства — это прямой путь на улицу.

— Не учи, сам знаю… Давай ещё выпьем… Слушай, Витька, я хочу, чтобы ты знал… Если вдруг меня застукают…

— Где тебя застукают? На чём? Ты разве встречаешься с Мэрьей?

— Я попробую, — перебил его Сытин, — попробую. Но ты мой друг, и я хочу, чтобы ты знал. Я не собираюсь никого предавать. Я не изменник родины. Но я хочу эту женщину… Я просто мужчина, а она просто женщина. Никакой политики… Я решился… Завтра я с утра на воротах, и если получится, то я поговорю с ней, предложу встретиться где-нибудь…

Смеляков промолчал. Он не знал, что сказать. Он понимал Сытина, понимал его страсть, понимал его мечты, но мечты — одно, а реальные встречи — совсем другое.

МОСКВА. НИКОЛАЙ ЖУКОВ И ВЛАДИМИР НАГИБИН

Кабинет заместителя декана факультета журналистики МГУ был ярко освещён солнцем. Николай Жуков чиркнул спичкой, посмотрел пристально на её жёлтый огонь и подвёл язычок пламени под кончик сигареты. Сделав затяжку, он медленно выпустил дым через ноздри и бросил взгляд на часы, висевшие на стене справа от него. С минуты на минуту должен был появиться студент третьего курса Сергей Анохин.

На прошлой недели у Николая Жукова была встреча с агентом, который активно работал в студенческой среде. Агент был близко знаком с Анохиным, подробно рассказывал о его жизни, часто посещал его квартиру. Согласно информации, полученной от агента, Анохин поддерживал очень тесные отношения с преподавателем политэкономии Валерией Германовной Фирсовой (в девичестве Серёгиной), она любила посещать студенческие «посиделки», пользовалась доверием и уважением молодёжи, некоторые молодые люди даже оказывали ей особые знаки внимания, но ни с кем из них она не имела сексуальных контактов. В коллективе её единодушно называли примерной женой, хотя за глаза любили посплетничать о ней, как это часто случается с красивыми женщинами, которые умеют соблюдать дистанцию со всеми, тем самым вызывая досаду в мужчинах и пробуждая болезненный интерес в женщинах. О том, что у Леры была любовная связь «на стороне», до недавнего времени знал только Николай Жуков… Теперь эту информацию принёс и его агент.

вернуться

31

«Б е р ё з к а» — сеть валютных магазинов, где официально производили покупки только иностранцы и советские граждане, заработавшие в заграничных командировках валюту.

47
{"b":"169868","o":1}