Литмир - Электронная Библиотека

Вот все, что я хотел вам сказать, леди и джентльмены.

Знаменитый Росс, окончив свою речь, продолжал стоять, точно ожидая, не ответит ли ему кто-нибудь. Затем он сел при общем молчании. Слова его были очень значительны, и никто не решался нарушить очарование.

Наконец поднялся мистер Голяйти.

– Друзья, – сказал он, – мы только что слышали речь, полную здравого смысла, произнесенную человеком, который пользуется нашим общим доверием; его слова меня вполне убедили, и я надеюсь, что мы сможем выказать себя группой деловых людей, способных принять разумное решение в этом деле, которое значит так много для каждого из нас. – Этими словами мистер Голяйти начал одну из своих длинных речей, смысл которой сводился к тому, что решениям большинства должны все подчиняться.

– В этом-то вся и штука, как определить это большинство, – сказал мистер Саам.

– Сейчас будем голосовать, – сказал Лолкер, – и тогда это выяснится.

Мистер Мэрриуэзер, адвокат, шепотом советовался со своими клиентами, потом громко заявил:

– Леди и джентльмены, мистер и миссис Блэк уполномочивают меня сказать, что речь мистера Росса произвела на них очень сильное впечатление и что они готовы пойти на все уступки, чтобы было достигнуто общее согласие. Они готовы пренебречь тем пунктом, на который я указывал в начале нашего совещания, и готовы подписать договор в его теперешней редакции.

– Что это, собственно, значит? – спросила миссис Гроарти. – Что их доля в доходах будет вычислена пропорционально участку площадью в 95 футов?

– Мы предлагаем подписать документ в том виде, в каком он сейчас; вопрос, как его истолковать, будет выяснен позже.

– Ого! – воскликнула миссис Гроарти. – Уступка с вашей стороны действительно значительна, нечего сказать! Особенно приняв во внимание то, что мы слышали от мистера Прентиса, то есть что закон на вашей стороне.

– Мы согласны подписать, – сказал мистер Гэнк, стараясь придать своему резкому голосу приятный тон.

– О, послушайте только, кто это говорит! – воскликнула мисс Снипп. – Тот самый, кто полчаса тому назад говорил, что мы должны вернуться к нашему первоначальному соглашению – «единственно разумному: одинаковые у всех участки, одинаковые доли участия в прибыли». Точно ли я передаю ваши слова, мистер Гэнк?

– Я согласен подписать договор, – упрямо повторил бывший рудокоп.

– Что же касается меня, – заявила энергичная сиделка, – то что я сказала, то и опять скажу: не подпишу. Никогда. Никогда!

VII

Старая миссис Росс, бабушка Бэнни, самым энергичным образом протестовала против участия мальчика в деловых поездках его отца. «Этим можно уничтожить всю мягкость его натуры», – говорила она. Вся та грязь и человеконенавистничество, с которыми связано добывание денег, могут превратить мальчика с детских лет в грубого циника. Но отец Бэнни отвечал, что такова жизнь и нечего обманывать себя. Мальчику придется рано или поздно жить среди этого мира, и чем раньше он узнает его, тем будет лучше.

И вот теперь, когда мальчик сидел на подоконнике и наблюдал за тем, что происходило в комнате, слова его бабушки неожиданно пришли ему на память.

Да, это были низкие люди, в этом не могло быть никакого сомнения. Папочка был прав, когда говорил, что нужно каждую минуту быть начеку, так как каждый постоянно норовил стянуть что-нибудь у вас. Все присутствовавшие в комнате, очевидно, сошли с ума от радости, что могут так быстро получить кучу денег, и Бэнни, который всегда имел их столько, сколько ему было нужно, пренебрежительно прислушивался ко всем этим мелочным спорам. Положительно было бы неприятно встретиться с ними с глазу на глаз в каком-нибудь закоулке: они могли бы с вами сделать все, что угодно. Эта толстая старуха в желтом атласном платье, с жирными красными руками и затянутыми в шелковые ажурные чулки жирными икрами, – ей ничего не стоило бы расцарапать чью-нибудь физиономию. А этот человек с резкими, точно топором вырубленными чертами и пронзительным голосом – он, кажется, способен был бы пырнуть вас ножом темной ночью.

Отец хотел, чтобы Бэнни понимал все подробности этих деловых соглашений: условия договора, постановления закона, размеры различных участков, денежные суммы, вложенные в это предприятие. Позже он будет с ним по этому поводу беседовать, сделает ему нечто вроде экзамена, чтобы узнать, насколько его мальчик все это усвоил. Это заставляло Бэнни внимательно слушать то, что говорилось, и согласовать это с тем, что он слышал о договоре дорогой, сидя с отцом, Бэн Скутом и мистером Прентисом в автомобиле. Но мальчик не мог удерживать долго свои мысли в одном направлении; его интересовали все эти лица, которые он здесь видел, и он делал различные предположения, касавшиеся их жизни, нравов, привычек. Вот тот сгорбленный старик с узловатыми руками. Это, наверное, был какой-нибудь бедный рабочий, и ясно, что ему было не по себе от всех этих умствований, рассуждений и споров; ему хотелось найти кого-нибудь, на кого он мог бы положиться, чьим слезам мог бы поверить, и он смотрел на всех вопросительно, но не мог, разумеется, найти здесь никого себе по душе… А эта молодая женщина в очках – как она на всех набрасывалась! Интересно, что она делала вообще, когда не ссорилась? А вот эти двое пожилых и, по-видимому, богатых людей, – они, кажется, очень важничали своим богатством и своим положением, но это не помешало им приехать сюда торговаться о своей доле прибыли и не проявлять ни малейшего сочувствия к владельцам «маленьких» участков.

Пожилой господин пододвинул свой стул к отцу и стал что-то шептать ему. Бэнни видел, что отец отрицательно покачал головой, и пожилой господин встал и подошел к своей жене, а отец сказал что-то Скуту. Тот встал и громко заявил:

– Мистер Росс просил меня объяснить, что в его интересы совершенно не входит брать в аренду ту или другую часть всей площади. Он не станет ставить ни одной вышки до тех пор, пока у него не будет обеспечена площадь, достаточная для целого ряда нефтяных скважин. Если вы не придете ни к какому соглашению, он подпишет другой договор, который я ему уже приготовил.

Это заявление подействовало на всех присутствующих как холодный душ, и споры сразу прекратились. Заметив это, отец сделал знак своему агенту, и тот продолжал:

– Мистеру Россу предлагают площади на северном склоне, где бурение обещает дать хорошие результаты, так как мы полагаем, что нефтяной пласт проходит именно в том направлении. Там несколько больших участков принадлежат одной компании, так что достигнуть соглашения будет нетрудно.

Да, эти слова всех усмирили, и прошло, по крайней мере, четверть часа, прежде чем они опять начали спорить.

Сидя на своем подоконнике, Бэнни видел огни нового фонтана, теперь закрытого, так как еще не были готовы обсадные трубы, и он ясно слышал через открытое окно, как закладывали болты на этих трубах и стучали топоры плотников, строивших по склону холма ряд новых вышек. Бэнни прислушивался ко всем этим звукам, когда внезапно кто-то тихонько окликнул его:

– Эй, мальчуган! – Голос прозвучал откуда-то из темноты.

Бэнни высунулся из окна и увидел фигуру, прижавшуюся к стене дома.

– Эй, мальчуган, – раздался снова шепот, – слушай, что я тебе скажу, но не подавай виду, что ты меня слушаешь, чтобы другие не заметили. Никто не должен знать, что я здесь.

«Шпион, – было первой мыслью Бэнни, – старающийся разузнать подробности договора». Воображение его заработало, и он стал напряженно прислушиваться к этому настойчивому шепоту.

– Слушай, мальчуган. Я – Поль Аткинс, и хозяйка этого дома моя тетка. Я не хочу, чтобы она знала, что я здесь, потому что она тотчас же пошлет меня обратно домой… Я живу в ранчо около Сан Элидо, но я убежал из дому, потому что я не могу больше там оставаться, – понял? Я иду искать работы, но прежде мне нужно поесть, иначе подохну с голоду. Я знаю, тетка дала бы мне чего-нибудь, мы с ней друзья, – понял? Да только я знаю, что она отошлет меня домой, а я этого не могу. Ну вот, мне надо бы стащить что-нибудь из кухни, а как заработаю – сейчас же верну ей. Я ведь только взаймы беру – понял? А ты открой мне кухонную дверь. Я ничего не возьму, кроме куска пирога и какого-нибудь бутерброда, понял? Скажи тетке, что тебе нужно пойти в кухню выпить воды, а когда войдешь туда, поверни ключ в двери и иди обратно в комнату… Если хочешь – выйди ко мне потом через парадную дверь, чтобы убедиться, что все именно так, как я тебе говорю. Только делай поскорее, будь добрым мальчуганом; я с утра ничего не ел, весь день на ногах и сейчас едва держусь. Ты выйди ко мне, я тебе все расскажу, а ты сейчас ничего мне не говори: увидят, что у тебя шевелятся губы, и догадаются, что здесь кто-то есть. Понял?

12
{"b":"159342","o":1}