— Крайняя внимательность, если хотите жить. Возможно, это начало нападения. Я иду к вам. Связь не выключайте. Смотрите не подстрелите.
— Ждем, командир, — ответил старший поста.
«Значит, он решил ударить по двигателям», — понял Шаман.
В этот момент в коридоре появились три пленника, успевшие сбежать из грузового отсека до того, как он был загерметизирован. Мужчины едва передвигали ноги, держась друг за друга. Всех троих здорово штормило.
— Капитан, к нам движутся три алкаша, — сообщил наблюдатель.
«Нашла свинья грязи. Сообразили на троих», — с раздражением подумал Шаман.
Троица брела по коридору в сторону рубки, не замечая, что идет в тупик.
Левый крайний, зацепившись ногой за собственную ногу, грохнулся на палубу и остался недвижим. Оставшиеся двое собутыльников, не заметив потери товарища, продолжали двигаться вперед. В этот момент нетрац заметил одну странность. Свободные куртки в области живота на тощих фигурах пленников не болтались, как на вешалке, к чему уже привык глаз диверсанта.
До двери рубки пьяницам оставалось метров пять, и диверсант, не раздумывая, дважды выстрелил из парализатора. Пленники упали на палубу с металлическим грохотом. Оставшийся сзади собутыльник неожиданно резко приподнял голову, а через секунду был уже на ногах. Быстрая реакция не помогла томасолу. Три парализующих разряда сковали мышцы и затуманили сознание. Тело изгоя обмякло и безвольно растянулось на палубе.
— Откуда ты такой смышленый взялся? — проговорил Шаман, когда, сдвинув свое прикрытие, подошел к изгою и перевернул его ногой лицом вверх.
Лицо томасола было почти человеческим, его портил только крупный рот и нос, начинающийся прямо с середины лба. Эмоциональная сфера полностью отсутствовала, что однозначно говорило о глубоком нокауте.
«И рассчитал все точно. Сфокусировал внимание на двигательном отсеке, а сам в полный рост к рубке. Учел даже то, что кто-нибудь обязательно дорвется до спиртного. Что может быть естественней для человека, чем принять сотку, не видя ее годами? С пьяного взятки гладки. По своим стрелять не будут. Где-то тебя этому учили. Сейчас посмотрим, с каким подарком ты шел к нам, урод», — промелькнуло в голове у Шамана.
Диверсант подошел к лежащему на спине землянину и разорвал на его груди куртку. К телу пленника, в области живота, был плотно примотан абордажный заряд, способный направленным взрывом пробить любую перегородку корабля.
— Боря, заканчивай охоту, — проговорил он в мобильный командный пульт. — Второй у меня. Взял тепленьким.
— Везунчик, — отозвался Самум.
— Куда б он делся?
— Да это я не про тебя. Ему здорово повезло, ну и нам, конечно. Скажи, пусть никуда не уходит. Сейчас буду.
— Не торопись. Найди их аптечку.
— Ты что, очень сильно попортил ему здоровье?
— Нет. С этой публикой я уже сталкивался. Произнесет кодовое слово и получает билет до станции «Прощайте, бабушкины шлепки». Нам это надо?
— Понял. Найду что-нибудь подходящее из транков и займусь им по полной программе.
Шаман взвалил тело томасола на плечо и, открыв дверь, вошел в рубку.
— Лихо ты их, командир. Как догадался? — спросил один из наблюдателей.
— Запаха не почувствовал. Трезвые они.
— А выглядели вполне натурально. Я даже позавидовал. Подфартило, думаю, ребятам. Оттянулись немного.
— Можешь поменяться с ними местами, если уверен, что твои яйца выдержат направленный взрыв трех килограммов торлита.
Улыбки в один момент слетели с лиц наблюдателей.
— Так они шли сюда…
— С двумя такими подарками от этого типа, — сбрасывая безвольное тело на палубу, уточнил нетрац.
— А это кто? — рассмотрев лицо лежащего изгоя, спросил другой мужчина.
— Это их поводырь.
— Гипнотизер, что ли? Ну и рожа.
— Кто из вас штурман? — спросил Шаман.
— Я, — ответил высокий худой пленник.
— Посмотри, сколько нам еще осталось до выхода из прыжка.
— Шесть часов, командир, — ответил тот, поработав с минуту за штурманским пультом.
— Отлично, время еще есть.
— Где мой пациент? — спросил вошедший в рубку Самум.
— Забирай, но работать с ним будешь в другом месте. Подбери пару ребят, поставь им гипноблоки. Когда он очнется, не гарантирую, что будет вести себя, как бедная овечка. Очень возможно, попытается взять вас под свой контроль. Потом разговори его любыми средствами. Ты знаешь, какая информация нам нужна.
— Запоет как миленький, — потирая руки, проговорил психолог. — Это для меня вопрос профессионального престижа.
— Вот и престижируйся. Времени у тебя часа четыре. Через шесть часов корабль выйдет из прыжка. Наверняка нас там встретят. Допускаю контрольную проверку. Могут потребовать принять шаттл на борт. В делегации встречающих я буду без тебя как без рук. Так что вытрясай из мутанта все, что сможешь, а я тут познакомлюсь поближе с экипажем.
Психолог распахнул дверь в рубку.
— Заберите, — махнул он в сторону томасола двум вошедшим мужчинам, обвешанным оружием.
Работа с дежурной сменой рубки не заняла у нетраца много времени. Основные блоки, поставленные императорскими психологами, или томасолами, были сняты в первый же час захвата транспортника. Сейчас Шаман устанавливал программы подчинения, одновременно допрашивая и уточняя массу необходимых деталей.
Как он и предполагал, на подходе к Гае транспортник всегда встречал корабль сопровождения императорской эскадры, осуществляя контрольную проверку пришедшего борта перед посадкой. Избежать проверки на борту не удастся, а сделать это было остро необходимо. Шаман, конечно, мог сыграть роль томасола, подорвавшегося при попытке проникновения в генераторную пси-установки, но на этом трудности не исчерпывались. Во-первых, в проверке участвовали томасолы, способные определить программирование экипажа. Во-вторых, любой пленник, попавший под гипнотическое воздействие изгоя, наверняка выложил бы всю правду о захвате транспортника. Второй томасол, с которым сейчас работал Самум, наверняка не будет способен после допроса вполне адекватно себя вести. Нетрац сомневался, что за оставшееся до встречи с контрольной командой время мозг изгоя можно надежно запрограммировать. Последним доводом в его размышлениях оставался не проверенный, но вполне реальный факт личного знакомства томасолов. Проверку необходимо было избежать любым способом. И тут он вспомнил об абордажных минах, едва не прервавших всю операцию проникновения на Гаю.
— Говорит капитан, — включив громкую связь по всему кораблю, произнес Шаман. — Мне необходимы два парня, имеющие опыт работы в открытом пространстве. Прошу учесть рост не менее двух метров. Придется выходить в имперском снаряжении. Кандидаты должны немедленно подойти на четвертую палубу к рубке.
Десять минут спустя он уже инструктировал двоих мужчин. Выйдя на корпус транспортника, они должны были установить абордажные мины: одну на воротах посадочного трюма, другую над одним из двигателей.
— Вот теперь полный порядок, — прокомментировал нетрац, когда два взрыва чувствительно тряхнули корабль.
План освобождения от проверки, придуманный диверсантом, был достаточно прост. Транспортник попал под удар двух метеоритов. Один пробил створки ворот на посадочной палубе, повредив механизмы их открытия и разгерметизировав палубу. Другой попал в один из двигателей, взрыв которого повредил второй. На корабле возникла опасность взрыва всего блока двигательной установки. Посадка на космодроме грозила аварийной ситуацией.
«Расстреливать транспортник они не будут. В худшем случае по переходному модулю попытаются снять экипаж, — решил про себя Шаман. — Корабль лоцману с немногочисленным экипажем захватить не представляет никакого труда. Эвакуировать в пространстве с поврежденного транспортника десять тысяч пленников они не будут. Скорее всего, разрешат посадку где-нибудь в пустынной местности вне космодрома, что нам и надо».
До выхода из прыжка оставался еще час, когда в рубку вернулся Самум.