Сашка, который при его движении ощутимо испугался и инстинктивно отступил подальше, перевел дух и засмеялся.
– Ты слабак! – сказал он, похлопывая по чехлу с ножами. – Ты не вырвешься отсюда! Ты теперь в моей власти! Понимаешь, тварь?!
Дис зарычал, и на лбу его обозначились вены. Кажется, еще чуть-чуть, и он вырвется из удерживающей его пентаграммы. Сашка торопливо вытащил нож и тут же уронил его – так тряслись у него руки. Но нет, свечи в лучах пентаграммы горели исправно, и она полностью выполняла свою функцию, накрепко удерживая попавшегося в нее демона.
Я сидела, скорчившись на полу. Малейшее движение отзывалось в руке такой острой болью, что я боялась потерять сознание. Забавно. Правая рука. Та самая, которую клевал ворон. Чем не ирония судьбы?..
– Вот мне, наконец, удалось нащупать твое слабое место! – снова засмеялся Сашка. – Если бы я знал, что ты так реагируешь на девчонку, я бы сразу не выпустил ее отсюда! – Дис опять дернулся. – Шучу, шучу! – широко развел руками Сашка. – Понимаю, ты не сделал мне ничего дурного. Даже напротив. Очень хорошо, что ты был так глуп и влюбился в смертную… И ты, – он оглянулся на меня, – очень помогла мне. Я и не загадывал, что наше общение принесет такие плоды. В общем, раз уж это твой осознанный выбор, смотри и наслаждайся. Я убью своего первого демона у тебя на глазах!
Нет, похоже, Сашке всегда было на меня наплевать. Кажется, я сломала руку, мне больно, но он даже не подумал поинтересоваться, что случилось со мной после удара. Обидно быть разменной монетой в чужой игре.
– Ну что же, начнем! – Сашка отвернулся от меня и, встав перед Дисом, забормотал какие-то странные певучие слова, занося первый из семи ножей.
Выбора нет. И я поползла, опираясь на здоровую руку. Из глаз от боли градом катились слезы. Кажется, я прокусила губу – ну да ладно, не это сейчас важно. Лишь бы ползти.
Первый кинжал, сверкнув в неярком отсвете свечей, вонзился в Диса.
Быстрее, а то не успею. Господи, но отчего же так трудно! Я натворила дел, теперь мне все и исправлять.
Бормотание стало быстрее. Вот уже второй кинжал. Мне на руку упала горячая капля – то ли воск, то ли кровь.
Тело едва слушалось, напоминая набитый мусором мешок, а время наматывалось на катушку вечности блестящей металлической нитью. Боль и страх. Но в этом царстве ужаса я вдруг подняла глаза и встретилась взглядом с Дисом. По его одежде – там, где в тело вонзились кинжалы, текла темная кровь, но лицо оставалось по-прежнему спокойным. Он едва заметно качнул головой, и я поняла его без слов: «Не надо. Уходи». Не потому, что он отталкивал меня, а потому, что он боялся за меня. Только сейчас я вдруг почувствовала, как много его любви – целый океан, безграничность. Надо было упасть в пропасть, чтобы понять, что тебя действительно любят.
И мне вдруг стало удивительно легко. Людям не даются испытания, которые им не по силам.
Третий кинжал. Тонкие губы Диса чуть дрогнули.
Не помня себя, словно все это делала не я, а некто, вселившийся в мое тело, я поднялась на ноги и отшвырнула носком сапога одну из свечей в пентаграмме. Свеча покатилась по полу, и огонь погас.
И в ту же секунду Дис, вырвавшись из плена, оказался рядом с Сашкой, перехватив занесенную уже руку с четвертым кинжалом.
Я видела, как побледнел Сашка, как медленно разжались его пальцы, и замерла в ужасном ожидании человеческой смерти.
Дис оглянулся на меня, и целую минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом он отшвырнул Сашку.
Тот упал на пол и вдруг отчаянно громко зарыдал, сотрясаясь всем худощавым телом.
– Ты не убьешь его? – спросила я, уже прекрасно зная ответ.
Дис едва заметно скривился, вытащил из тела засевшие там кинжалы и бросил их на пол.
– Нет, я не воюю с детьми, – произнес он с презрением. – Твой друг решил стать демоноборцем. Почему бы ему не использовать такой прекрасный шанс упрочить в мире добро и справедливость? Что уж там, не он один.
Я почувствовала, что кровь приливает к щекам.
– Прости, я… – Слов, чтобы объяснить мой поступок, не было.
Дис отвел взгляд.
– Это ты… извини, – слово далось ему с большим трудом, я заметила, как вздулись вены на его лбу, – я так давно… – Он нахмурился и махнул рукой.
И в этот миг меня пронзила острая нежность. Передо мной был уже не тот холодный коллекционер, который напугал меня на своей вилле в Риме. Дис изменился, даже черты его лица стали мягче, словно человечнее.
Я шагнула к нему, прижалась щекой к плечу и не удержалась от стона: оказывается, я совсем забыла о раненой руке.
– Сломана, – он осторожно коснулся пальцами моей руки, – сейчас будет легче.
От его прикосновений боль действительно отступила.
– Будь осторожней с рукой. Ее надо перевязать. В былые времена я помог бы тебе, но сейчас все, на что я способен, – немного унять боль.
Мне было тяжело слышать в его голосе сожаление. Возможно, все это лучше для меня – чем меньше особенных способностей, тем больше человеческого. Мне не нужно суперсущество со сверхспособностями. Мне нужен тот, кто будет рядом, просто чтобы ощущать тепло родного человека, слышать стук его сердца и дарить ему нежность.
Дис улыбнулся, и в его улыбке сквозило столько понимания и тепла, что я почувствовала, что на глаза наворачиваются непрошеные слезы.
Тем временем Дис уже шагнул к Сашке.
– Ну, рассказывай, юный герой, – сказал он, присаживаясь перед ним на корточки, – как ты дошел до такой жизни.
Сашка шмыгнул носом и поднял покрасневшие глаза на того, кого еще совсем недавно собирался неторопливо убить.
– Ты обманываешь! Таким, как ты, нельзя доверять! – проговорил он, глядя взглядом загнанного в угол волчонка.
И я вдруг подумала, что не знаю ничего о Сашке. За последние сутки он несколько раз переменил мое представление о себе.
Дис медленно покачал головой:
– Нет, я не убью тебя и не стану мстить. Но предупреждаю, что в следующий раз ты вполне можешь нарваться на кого-нибудь не столь… – он взглянул на меня, подыскивая подходящее слово, – не столь доброго. Да и я в другое время поступил бы с тобой совсем по-другому.
Сашка сел и уставился в пол.
– Мой отец из охотников, – мрачно произнес парень, – он погиб, когда я был совсем маленьким. Мама воспитывала меня одна. А потом меня нашел тот человек. У него был странное имя – Владлен. Он казался совсем нестарым, однако знал столько, словно жил на свете лет сто. Владлен рассказал про моего отца и пообещал, что научит, как стать таким же, как он. Я сначала не поверил Владлену, но он привел меня сюда и показал все это… Он учил меня два года, но однажды пропал и больше не появлялся… Я ждал его, но до сих пор так и не дождался… Иногда, когда я прихожу сюда, я словно ощущаю присутствие учителя…
– Тебе повезло, – послышался от дверей девичий голос.
Я вздрогнула, потому что не слышала ни скрипа двери, ни легких шагов.
Перед нами стояла та же девушка со странными фиолетовыми глазами, которая помогла мне решиться вернуться за Дисом. Кем бы она ни была, я ей уже обязана.
Сашка, похоже потерявший способность пугаться, только хмуро посмотрел на новую гостью, а Дис окинул ее медленным внимательным взглядом, после чего кивнул, словно придя к какому-то решению.
– Тебе повезло, что твой учитель… пропал. Я знала его, – продолжила незнакомка, и в ее словах мне послышался отголосок то ли старой боли, то ли каких-то не слишком приятных воспоминаний.
Мы молчали, заинтригованные.
– Возможно, это станет новостью для тебя, – продолжала она, обращаясь к Сашке, – но он использовал тебя. Вернее, собирался использовать. Они любят заставлять своих противников сражаться на своей стороне, в этом для них есть особый шик.
– Почему противников? И о ком ты вообще говоришь? – спросила я, чувствуя, что голова и так пухнет от различных историй, а тут еще таинственные «они».
– Московский дом, – произнесла девушка так, как будто это что-нибудь объясняло.