Фауст Спеши! Уж начало светать. Маргарита Усыпила я до смерти мать, Дочь свою утопила в пруду. Бог думал ее нам на счастье дать, А дал нам на беду. Ты здесь? И это не во сне? Все время я в бреду. Ты не ушел? Дай руку мне. О милая рука! Но в чем она? Ах, узнаю. Она в крови слегка. Вину твою мы скрыть должны, Ах, шпагу убери свою, Вложи ее в ножны. Фауст
Что было — поросло быльем. Спеши! Мы пропадем. Маргарита Останься в живых, желанный, Из всех нас только ты И соблюдай сохранно Могильные цветы. Ты выкопай лопатой Три ямы на склоне дня: Для матери, для брата И третью для меня. Мою копай сторонкой, Невдалеке клади И приложи ребенка Тесней к моей груди. Я с дочкою глубоко Засну, прижавшись к ней, Жаль, не с тобою сбоку, С отрадою моей! Но все теперь иначе. Хоть то же все на вид, Мне нет с тобой удачи, И холод твой страшит. Фауст Маргарита Фауст Маргарита Там смерть моя настороже Стоит средь поля на меже. Там спать без просыпу я лягу И больше не ступлю ни шагу. Но как же, Генрих? Ты — домой, Мой свет? О, если бы мне за тобой Вослед! Фауст Дверь настежь! Только захоти! Маргарита Нельзя и некуда идти, Да если даже уйти от стражи, Что хуже участи бродяжьей? С сумою по чужим одной Шататься с совестью больной, Всегда с оглядкой, нет ли сзади Врагов и сыщиков в засаде! Фауст Маргарита Скорей! Скорей! Спаси свою бедную дочь! Прочь, Вдоль по обочине рощ, Через ручей, и оттуда Влево с гнилого мостка, К месту, где из пру́да Высунулась доска. Дрожащего ребенка, Когда всплывет голова, Хватай скорей за ручонку. Она жива, жива! Фауст Опомнись! Только лишь шаг, И прочь неволя и страх! Но каждый миг нам дорог. Маргарита О, только б пройти пригорок! На камушке том моя мать (Мороз подирает по коже!), На камушке том моя мать Сидит у придорожья. Она кивает головой, Болтающейся, неживой, Тяжелою от сна. Ей никогда не встать. Она Старательно усыплена Для нашего веселья. Тогда у нас была весна. Где вы теперь, те времена? Куда вы улетели? Фауст Раз не добром, — тебя, мой ангел милый, Придется унести отсюда силой. Маргарита Нет, принужденья я не потерплю. Не стискивай меня ты так ужасно! Я чересчур была всегда безгласна. Фауст Уж брезжит день. Любимая, молю! Маргарита Да, это день. День смерти наступил. Я думала, что будет он днем свадьбы. О, если бы все это раньше знать бы! Не говори, что ты у Гретхен был. Цветы с моей косынки Сорвут, и, хоть плясать Нельзя на вечеринке, Мы свидимся опять. На улице толпа и гомон, И площади их не вместить. Вот стали в колокол звонить, И вот уж жезл судейский сломан. [118]Мне крутят руки на спине И тащат силою на плаху. Все содрогаются от страха И ждут, со мною наравне, Мне предназначенного взмаха В последней, смертной тишине! Фауст Зачем я дожил до такой печали! Мефистофель (в дверях) Бегите, или вы пропали. Все эти пререканья невпопад! Уж светится полоска небосклона, И кони вороные под попоной Озябли, застоялись и дрожат. Маргарита
Кто это вырос там из-под земли? Он за моей душой пришел, презренный! Но стены божьего суда священны! Скорее прочь уйти ему вели! Фауст Ты будешь жить! Живи! Ты жить должна! вернуться Вот стали в колокол звонить, // И вот уж жезл судейский сломан. — При свершении казни звонили, по обычаю, сохранившемуся до конца XVIII века, в так называемый «колокол грешников»; по прочтении приговора судья ломал палочку в знак того, что пора приступить к казни. |
