Фауст, Мефистофель и Блуждающий огонек (поочередно) Путь лежит по плоскогорью, Нас встречает неизвестность. Это край фантасмагорий, Очарованная местность. Глубже в горы, глубже в горы! Чудеса! Деревья бора Скачут в чехарде средь луга Через головы друг друга. Горы нагибают спины, Чтоб перемахнуть вершины. Мелких волн курчавя гребни, Ручеек бежит по щебню. Что мурлычет он ворчливо День и ночь без перерыва? Обвиненье ли в измене Пенят бешено каменья? Отзвук ли времен счастливых Слышен в этих переливах? И о том, что память прячет, Эхо, вспоминая, плачет? Переклички стай совиных Отзываются в долинах. Слышен, далью повторенный, Хохот филина бессонный. Месяц осветил тропинку, Блещет ящерицы спинка. По-гадючьи, змей проворней, Расползлись под нами корни, А над нами, пальцы скрючив, Виснет путаница сучьев. Темный лес оплел дорогу Щупальцами осьминога, И кишмя-кишит под мхами Разномастными мышами. А светящиеся мушки Вьются на его опушке Кучами, несметным скопом, Огненным калейдоскопом. Но скажите мне по чести, Не стоим ли мы на месте? Может, все, что есть в природе, Закружившись в хороводе, Мчится, пролетая мимо, Мы же сами недвижимы? Мефистофель
Ухватись за мой камзол. Видишь, в недрах гор взошел Царь Маммон на свой престол. [78]Световой эффект усилен Заревом его плавилен. Фауст Как облик этих гор громаден! Как он окутан до вершин Ненастной тьмой глубоких впадин И мглой лесистых котловин! Как угольщики, черномазы Скопившиеся в них пары, Как будто это клубы газа Из огнедышащей горы. И правда, языком багряным Бросаясь к облакам седым, Здесь пламя борется с туманом И пробивается сквозь дым. Вон искры отлетают блесткой, Вон в виде крупного зерна. Но вот скала у перекрестка Вся доверху озарена! Мефистофель Маммон залить не поскупился Иллюминацией чертог. Я рад, что ты сюда явился. Уж начался гостей приток. Фауст Скопленья шумного кортежа Столкнут меня с тропы проезжей! Мефистофель Скорей за что-нибудь схватись, А то сорвешься с кручи вниз. На курганы лег туман, Завывает ураган. Гул и гомон карнавала Распугал сычей и сов. Ветер, главный запевала, Не щадит красы лесов. И расселины полны Ворохами бурелома И обломками сосны, Как развалинами дома, Сброшенного с крутизны. И все ближе, ближе вой, Улюлюканье и пенье Страшного столпотворенья, Мчащегося в отдаленье На свой шабаш годовой. Ведьмы (хором) На Брокен ведьмы тянут в ряд. Овес взошел, ячмень не сжат. Там Уриан, князь мракобесья, Красуется у поднебесья. [79]По воздуху летит отряд, Козлы и всадницы смердят. Голос Старуха Баубо мчит к верхушке [80]Верхом на супоросой хрюшке. Хор Колдунье и свинье почет. Вперед за бабкою, вперед! Всей кавалькадой верховых, Чертовок, ведьм и лешачих! Голос Другой голос Лесной тропою чародейной. К сове наведалась в дупло, Та как надулась, и пошло! Третий голос Освободи проезд, не мешкай! Второй голос Подумаешь, какая спешка! Да не пыхти ты, не потей, Я вся в следах твоих когтей. Ведьмы (хором) Нельзя ли чуть порасторопней? Так в давке сжали, что хоть лопни! Не тыкай вилами в живот! Задушите в утробе плод! Колдуны (половина хора)
Ползут мужчины, как улитки, А видите, как бабы прытки. Где пахнет злом, там бабий род Уходит на версту вперед. Другая половина Еще довольно это спорно. Как ваша баба ни проворна, Ее мужчина, хоть и хром, Опередит одним прыжком. вернуться Видишь, в недрах гор взошел // Царь Маммон на свой престол. — Намек на демона Маммона из поэмы «Потерянный рай» известного английского поэта Мильтона (1608–1674). Маммон построил для сатаны дворец, отливающий золотом. вернуться Там Уриан, князь мракобесья, // Красуется у поднебесья. — Уриан — имя черта на нижненемецком диалекте. вернуться Старуха Баубо мчит к верхушке… — единственный персонаж из античной мифологии в этой сцене; Баубо — кормилица богини Деметры (Цереры). Она старалась непристойной болтовней развлечь богиню, когда та тосковала по своей дочери Персефоне (Прозерпине), унесенной Плутоном в подземное царство. вернуться Откуда ты? // От Ильзенштейна… — Ильзенштейн один из утесов Гарца, получивший свое название от имени принцессы Ильзы, возлюбленной императора Генриха II. |
