Полная пауза. Музыка прекращается. Елена (Фаусту) На мне сбывается реченье старое, Что счастье с красотой не уживается. Увы, любви и жизни связь разорвана. Оплакивая их, с тобой прощаюсь я, В последний раз к тебе в объятья падая. Прими меня, о Персефона, с мальчиком! (Обнимает Фауста. Телесное исчезает, платье и покрывало остаются у Фауста в руках.)
Форкиада (Фаусту) Держи покрепче, что тебе оставлено. Не выронь платья. Демоны подземные Уж за него со всех сторон хватаются, Чтоб унести к себе. Держи, не вырони. Хоть платье не богиня, та — потеряна, Однако ткань в твоих руках — божественна. Воспользуйся неоценимой милостью И улети. Она над миром низменным Перенесет тебя, пока удержишься. Прощай. Вдали, в великой отдаленности От этих мест, с тобою мы увидимся. Одежды Елены превращаются в облака, окутывают Фауста, подымают его ввысь и уплывают с ним. Форкиада (подбирает с земли платье, лиру и плащ Эвфориона, подходит к просцениуму, подымает вещи, оставшиеся после умершего, кверху и говорит) Пущу находку эту в дело. Хоть пламя, правда, догорело, Мир и останкам будет рад. Я буду гения наряд Давать поэтам напрокат, Скрывающим одеждой старой Отсутствие живого дара. (Садится на просцениуме у колонны.) Панталида Ну, девушки, скорее! От заклятия Колдуньи фессалийской мы избавились. Стряхнули иго ведьмы ненавистное И гнет бренчанья, звуков наваждение, Чужое нам и разуму противное. В Аид толпою следом за царицею, Идущей впереди, под землю спустимся. Как подобает нам, служанкам преданным, У трона Непостижной мы найдем ее. Хор У цариц свое общество, Рады все их присутствию, С Персефоной, как равные, Под землей они встретятся. Что же делать нам, челяди, Средь лугов асфоделевых, [226]На задворках, обсаженных Тополями и ветлами? Иль мышами летучими Трепетать и попискивать Ради нетопыриного Провождения времени? Панталида Принадлежит к стихиям тот, кто имени Не приобрел и не стремился к высшему. Смешайтесь с ними. Я хочу с царицей быть. И верность наша, а не только подвиги Приобретает нам значенье личности. (Уходит.) Хор Свету солнца мы отданы Не отдельными лицами, А все вместе, всем множеством, И в Аид не вернемся мы, Как мы знаем и чувствуем. Но природа бессмертная Обо всем позаботится, Мы, сонм духов ее, На нее полагаемся. Часть хора Прячась и перебегая в шелестенье тысяч веток, Из корней манить мы будем вверх к побегам соки жизни, То цветов пучки, то листья в волосы себе вплетая. Упадут плоды, созревши, и толпою будут люди Шарить по земле, сбирать их и откусывать на пробу, На колени перед нами, как перед богами, став. Другая часть хора Мы к поверхности отвесной этих гладких скал прижмемся, Чтоб подслушивать все звуки, будь то шорох камыша, Птичий свист иль голос Пана. Тотчас мы ответим тем же, На жужжание — жужжаньем, громыханием — на гром, Удвояя отголоски и катя в ответ раскаты Оглушительнее трижды, следом десять раз подряд. Третья часть хора Сестры! Мы других подвижней, пустимся ручьям вдогонку. Нас к себе потянут далей низбегающие склоны. По отлогостям, все глубже, потечем мы, орошая Поле, пастбище, усадьбу и вкруг дома тихий сад. Кипарисы обозначат линию речного русла, Подымаясь в отдаленье стройно к небу в два ряда. Четвертая часть хора Вы живите, где хотите. Мы шумливо холм обступим, Где в шпалерах зеленеет виноградная лоза. Целый день там виноградарь, неуверенный в успехе, Доказательство усердья беспримерного дает. Он окапывает лозы то лопатой, то мотыгой, Подрезает их и вяжет по тычинам и жердям. Он к богам и богу солнца обращается с молитвой, Но о нем, слуге радивом, мало помышляет Вакх. Этот бог в беседке дремлет иль болтает с фавном в гроте, Наделенный всем в избытке, нужном для сонливых грез. В бурдюках вино, в кувшинах, из даров и приношений, По углам пещер хранится с незапамятных времен. Но когда помогут боги, первый Гелиос средь прочих, И наполнят рог гроздями, солнцем их позолотив, Оживает сад, который обработал виноградарь, У кустов, где тишь царила, целодневный шум стоит. Скрип корзин, бряцанье ведер, переноска винограда В чан давильщикам, веселым босоногим плясунам. Семеня ногами, люди топчут, давят кучи гроздьев; Брызжет, пенится под ними дивный виноградный сок. И тогда гремят тимпаны, ибо, сняв покровы таинств, Открывается народу в шуме празднеств Дионис. Следом толпы козлоногих и Силена зверь ушастый, Попирается стыдливость, попирается закон. В этом головокруженье глохнут уши, ум мутится, Пьяный тянется за чашей, переполнены кишки. Некоторые крепятся, но пред наполненьем снова Надо от остатков старых выпорожнить бурдюки. вернуться Средь лугов асфоделевых… — Асфодели — по поверью древних греков, единственные цветы, растущие в Аиде: асфоделями, широко распространенными в Южной Европе, древние греки украшали саркофаги, могилы и урны. |
