Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Какой шар?

— Тот, что появился в день моего рождения. Врачи и акушерки, бывшие при родах, видели, как в комнате парил огненный шар. Я снова его увидел в день смерти моей матери, пятнадцать лет спустя, и с того дня я его постоянно ощущаю, он во мне. Я и нынче ночью его видел, он со мной говорил. Ты первая почувствовала присутствие шара, ничего о нем не зная. Теперь я наконец могу думать, что не сошел с ума.

— Нет, Джованни, ты не сумасшедший.

Их тела качнулись друг к другу, но всего лишь на миг. Оба отступили, опустив глаза.

— Зато ты очень любопытный и теперь захочешь узнать, кто я такая. Но уже поздно. Мне надо добыть кое-что для тебя!

Леонора улыбнулась ему и выбежала из комнаты с узлом в руках. В нем лежала одежда графа, за которую она надеялась выручить больше, чем было возможно.

~~~

999. Последний хранитель - _1.png

Рим

Понедельник, 25 декабря 1486 г.

Иннокентий VIII только что закончил служить торжественную рождественскую мессу. Он восседал в папском кресле, которое несли особые слуги в кармазинных одеждах. Перед ним выступали двадцать кардиналов, следом шествовали сорок епископов. Рукой в белой перчатке понтифик благословлял толпу знатных горожан и торговцев, пришедших к торжественной мессе.

Франческетто и камерарий, кардинал Сансони, находились в просторной ризнице базилики, готовые к приему просителей, которые уже сгрудились у входа. Толпу с трудом сдерживал отряд стражников в парадной форме. На массивном дубовом столе было разложено множество пергаментных свитков. На некоторых уже стоял оттиск папской печати, висевшей на поясе Франческетто. Это был долгожданный для него момент, потому что на Рождество и на Пасху продавалось много индульгенций. Предыдущий Папа из дома делла Ровере поставил на широкую ногу эту коммерцию, весьма выгодную для церкви.

Франческетто, с согласия отца и кардинала Сансони, расширил торговлю, сделав тарифы приемлемыми и для людей победнее. Теперь каждый платил за что мог, вне зависимости от совершенных грехов. Если в народе говорили, что его святейшество поднимается с постели от своих шлюх, чтобы открывать и закрывать калитку в чистилище или в рай, то это только от зависти.

Вчера были хорошие предзнаменования. На Рим налетела сильная буря. Молния поразила башню ненавистных Орсини и едва не погубила Джованни Баттисту, кузена того самого Лодовико, который возглавлял проклятую семью. У Папы появилась возможность в торжественной проповеди сравнить эту молнию с божественным судом. Он описал ужасы чистилища и ада в столь душераздирающих и жутких тонах, что Франческетто решил добиться отпущения всех грехов. Сынок понтифика подарил самому себе полную индульгенцию и, не заплатив ни гроша, поставил свою подпись рядом с печатью наместника Христа.

Франческетто узнал, что Христофор наконец-то приезжает из Генуи, чтобы предоставить в распоряжение отца свое искусство химика и алхимика. От этой новости Иннокентий пришел в хорошее расположение духа и снова начал улыбаться сыну, чего с ним не случалось с того самого дня, как тот принес ему рукописи графа делла Мирандолы.

Кардинал Сансони дал знак страже впустить первого просителя и спросил, не поднимая глаз:

— Ваше имя.

— Джованни де Маджистрис, ваше высокопреосвященство, — ответил тот.

Сансони посмотрел на него. Визитер был толстый и потный, в черной суконной шляпе. Его лапсердак, тоже темный, был хорошо сшит, на шее висело украшение с выгравированным на нем гусиным пером.

— Вы из благородных?

— К сожалению, нет, ваше высокопреосвященство, — ответил человек, тиская в руках берет.

— Ага, — сказал Сансони, приподнимая бровь.

«Скверно, очень скверно, — подумал он про себя. Сколько же мы с него сможем запросить?»

— Откуда вы родом?

— Из Асти, ваше высокопреосвященство.

— И чем занимаетесь?

— Я нотариус.

Сансони поднял голову, Франческетто тоже. Они обменялись быстрым взглядом.

— Садитесь, нотариус, — сказал Сансони совсем другим, более мягким и вежливым тоном. — Что может для вас сделать Святая Римская церковь?

* * *

Леонора прекрасно справилась с поручением, продав одежду Пико за какую-то немыслимую сумму и рассказывая покупателям, что этот наряд принадлежал самому принцу Арагона. Она умудрилась побывать и в меняльной лавке. Теперь у Джованни был полный кошель серебряных флоринов, скудо с символами Флоренции и Рима, несколько неаполитанских реалов, венецианских марчелли и генуэзских гросси. [25]Типичный набор для торговца, возвращающегося из Рима после удачно заключенных сделок. Хватало также и меди на мелкие расходы и милостыню. Леонора сама собрала ему дорожную сумку, где был надежно укрыт медный цилиндр со свернутой в трубочку рукописью.

Кроме того, девушка раздобыла пропуск, действительный на всей территории папского государства, выпросив его у хозяина дома, а тот, в свою очередь, выиграл его в ландскнехт [26]у капитана папской гвардии. В пропуске Пико значился как Джованни Леоне, и под этим именем ему предстояло дальше путешествовать. Напоследок девушка остригла графу волосы, выбрав фасон на свой вкус, и убедила его несколько недель не брить бороду.

Джованни должен был как можно скорее отправиться в сторону Умбрии, а оттуда попытаться пересечь границу владений церкви и добраться до Флоренции. Леонора подобрала ему одежду, соответствующую его теперешнему статусу торговца: черный бархатный плащ чуть длиннее колен и пару ярких панталон, заправленных в кожаные полусапожки. Одежда ни бедная, ни богатая, неброская. В такой можно было повсюду пройти незамеченным. Человек, собиравшийся выехать из Рима, теперь ничем не напоминал молодого аристократа, который въехал в город несколько месяцев назад.

В момент расставания он попросил Леонору ждать известий и поклялся, что жизнь его переменится. Она обняла Пико, на несколько мгновений прижалась к нему, а потом резко отстранилась, почти оттолкнув.

Граф сразу устроился в шестиместном экипаже, где уже сидели дама с мальчиком, наверное с сыном, и какой-то аббат. На таможне их остановили для проверки документов, но стражники едва взглянули на бумаги и пропустили карету. Проехав несколько сот метров, Джованни высунулся в окошко и смотрел, как удаляется колокольня базилики Святого Петра. Потом закрыл лицо длинной лентой, которая украшала берет, и попытался заснуть. Экипаж ехал медленно, его плавное покачивание убаюкивало. Только иногда карету подбрасывало на неровностях булыжной мостовой, оставшейся еще со времен Древнего Рима.

В Чивита Кастеллана они простояли около двух часов, подкрепились сами и покормили лошадей. В ожидании посадки мальчик гонял по утоптанной земляной площадке глиняный волчок, а мать неусыпно за ним наблюдала.

Монах, воспользовавшись тем, что они остались одни, подошел к Пико.

— Куда вы едете, милый юноша?

Джованни сразу насторожился. Пока они не пересекли границу с Флорентийской республикой, которую папское государство держало как в клещах, ему следовало быть очень осторожным. К тому же рядом находились земли Сиены. Этот город постоянно чувствовал угрозу своей независимости со стороны флорентийских властей.

— В Ночера Умбра, аббат, — ответил он, стараясь не выдать, что направляется во Флоренцию. — Исполнить обет в церкви Святого Франциска.

— Это замечательно, — отозвался тот. — Я тоже туда еду. Значит, мы попутчики, можем поболтать и почитать молитвенник, если вы не возражаете, — прибавил он, приподняв за дужку очки в металлической оправе и вглядываясь в лицо Пико.

Его водянистые глаза и рисунок рта не понравились Джованни, и он ответил легким поклоном, в границах учтивости. Гримаса на его лице могла означать что угодно, в том числе и улыбку. Теперь ему придется ехать в Ночера Умбра, чтобы отделаться от опасного соседа. Он уже не чувствовал себя спокойно.

вернуться

25

Во времена Пико делла Мирандолы в каждом крупном городе имелась своя валюта, а потому купцам и путешественникам приходилось пользоваться услугами менял.

вернуться

26

Ландскнехт — азартная карточная игра.

25
{"b":"146955","o":1}