Литмир - Электронная Библиотека

Ведущий на экране с важным видом объявил:

— А сейчас вы увидите прямой репортаж с пресс-конференции, проходящей в больнице «Брэдфилд кросс». Заявление делает мистер Томас Денби, лечащий врач Робби Бишопа.

Картинка сменилась. Вот какой-то тип в дорогом костюме и со стильной прической сидит за столом, по бокам — хорошенькая блондинка и невзрачная брюнетка в белом халате.

— С прискорбием вынужден сообщить, что полчаса назад Робби Бишоп скончался в отделении интенсивной терапии, здесь, в больнице «Брэдфилд кросс», в присутствии своих родителей и мистера Фланагана, тренера команды «Брэдфилд Виктория». — Прочистил горло. Типичный голос британского аристократишки. — В течение нескольких часов мы осознавали, что уже ничем не в состоянии помочь Робби, кроме как сделать его последние часы как можно менее тяжелыми.

В зале загудело множество голосов: не у всех репортеров хватило терпения выслушать до конца. Прямо как его самый младший брат, который все повторяет: «От чего же он умер?» Аристократишка поднял ладонь, призывая к тишине. Помедлил несколько секунд, чтобы шум улегся, и заговорил снова:

— Сегодня утром мы получили результаты лабораторного анализа, которые убедительно свидетельствуют: у Робби Бишопа не было никакой инфекции. Его убила значительная доза рицина.

Зал так и взорвался.

— Черт подери, — выдохнул Санджар. — Это та штука, которую якобы делают так называемые террористы? За которую их сажают?

— Да, но большинство из них отпускают, — заметил Юсеф. — По-моему, до суда дошел только один.

— Значит, они нас и обвинят, — произнес Радж. Лицо у него было хмурое, глаза сверкали. — Скажут, это все мусульманские фундаменталисты. Я с самого детства болел за «Викторию», но кому какое до этого дело.

Юсеф неуклюже похлопал его по плечу. Жалко Раджа, но надо мыслить шире, перспективно. А перспектива эта сейчас выглядит даже лучше, чем прежде. В последнее время он погружался во внутренний мир, когда усаживался перед телевизором, но теперь сосредоточил внимание на экране:

— Давайте-ка послушаем, что скажут.

Они снова обратились к телевизору, где болван в костюме уже уступил слово блондинке.

— Моя группа уже начала расследование этой трагической смерти, — вещала она. — Для нас это дело об убийстве. — Ага, подумал он, стало быть, она коп. — Мы хотели бы побеседовать со всеми, кто видел Робби или говорил с ним в брэдфилдском ночном клубе «Аматис» в четверг вечером. Если у кого-то есть соответствующая информация, прошу вас позвонить по этому телефону.

Она взяла какую-то бумажку и зачитала бесплатный номер.

Как только она договорила, репортеры снова разбушевались. Среди прочих особенно громко прозвучал вопрос:

— Вы предполагаете, что в дело вовлечены террористы?

Губы блондинки сжались в ниточку.

— В данном случае нет оснований подозревать, что речь идет о терроризме, — ответила она. — Кроме того, мы не считаем, что кто-то еще подвергается риску из-за тех событий, которые привели к смерти Робби Бишопа.

— Когда вы начали расследование?

— Из больницы нам сообщили сегодня утром, — ответила женщина-коп.

— Мы обратились в полицию, как только подтвердился диагноз «отравление рицином», — вставил врач.

— Задницу свою прикрывает, — произнес Санджар.

На экране снова возникла студия, и ведущий пообещал немедленно сообщить новую информацию, как только она поступит. Дальше пошла наспех сделанная подборка самых знаменитых футбольных моментов Робби Бишопа. Радж жадно впился глазами в экран, словно пытаясь насытиться волшебством, которое никогда больше не повторится.

— Я там был, — заявил он, когда показали великолепный удар Робби с тридцати ярдов: гол, обеспечивший «Виктории» место в полуфинале прошлогоднего Кубка УЕФА. — Черт побери, без Робби у нас больше нет шансов в премьер-лиге. Никаких.

Юсеф предупреждающе покачал головой:

— Лучше держись подальше от стадиона, пока они не поймают того, кто это сделал.

— Но у меня билет на субботу, — заныл Радж. — И на следующую игру Еврокубка.

— Юсеф прав, — вмешался Санджар. — Пока они не найдут, кто это устроил, некоторые станут искать козлов отпущения. Хоть эта дамочка-коп и сказала, что терроризм тут ни при чем, найдутся ублюдки, которые решат, что у них появилось оправдание мочить пакисташек. Страсти накалятся, Радж. Лучше не подходи близко.

— А я хочу. И на матчи хочу, и сегодня вечером тоже пойду. Все двинут на стадион, принести соболезнования и прочее. Я хочу участвовать. Это и мой клуб тоже.

Радж чуть не плакал.

Старшие братья переглянулись.

— Думаю, насчет матчей Санджар прав. Когда эту новость усвоят, у людей, скорее всего, появятся всякие неприязненные чувства. Ладно, сегодня вечером я пойду с тобой, если уж ты так рвешься, — произнес Юсеф. — Пойдем туда вместе.

Тони выключил телевизор и откинулся на подушки. Действие вводимого внутривенно морфия уже заканчивалось, и он чувствовал, как начинает ныть колено. Медсестра строго сказала, что мучиться ему незачем, что в таких случаях следует вызвать сиделку и попросить обезболивающее. Он попытался подвигать ногой, чтобы определить пределы своей выносливости. Решил, что может немного подождать. Если дадут еще лекарство, он просто уснет, а сейчас он не хочет засыпать: сейчас к нему, возможно, пожалуют с визитом.

Кэрол здесь, в больнице. Он только что видел ее по телевизору: она в прямом эфире проводила пресс-конференцию. Ей заниматься преступлением. Да еще каким. Труп знаменитости и изощренный способ убийства. Наверняка она захочет поговорить с ним об этом. Но он не знал, когда она сумеет освободиться.

Он подумал о Робби Бишопе, о тех вечерах, которые он, Тони, проводил в уютной пещере своего кабинета, наблюдая игру «Виктории» по телевизору. Он вспомнил этого вдумчивого игрока, редко отдававшего пас небрежно. Парень всегда отлично контролировал и мяч, и себя самого. Тони не мог припомнить, чтобы Робби Бишоп когда-нибудь заработал желтую карточку. Но все это вовсе не означает отсутствия страстей. Робби в своей майке с седьмым номером старался на совесть, трава под его ногами словно дымилась. Но главная особенность Робби была в том, что он умел создавать великолепные моменты партнерам буквально из ничего: в таких случаях не приходится объяснять скептикам, почему футбол — красивая игра.

А теперь кто-то отнял у мира эту красоту. И сделал это таким жестоким способом. Зачем кому-то нужно было убивать Робби Бишопа? И зачем было выбирать такой изощренный способ убийства? Личные счеты? Или какая-то идея? Возможно и то и другое. Тони требовались подробности. Тони требовалась Кэрол.

Ждал он недолго. Не прошло и десяти минут после завершения пресс-конференции, как Кэрол явилась, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, точно за ней гнались.

— Ему не нравится, когда лучи славы падают на кого-то, кроме него, верно? — спросил Тони, махнув в сторону прикроватного кресла.

— «Или по-моему, или никак», — отозвалась Кэрол, оторвавшись от двери и плюхаясь в кресло. — Как почти все врачи-консультанты, с кем я имела дело.

— Ты еще не видела миссис Чакрабарти. Впрочем, она, по крайней мере, внушает тебе приятную, хотя и совершенно ни на чем не основанную уверенность, что прислушивается к твоим словам. Итак, у тебя дело о кубке с ядом?

— О да. Ближайшие несколько дней будут не очень-то приятными. Но хватит рассуждать обо мне и о моих заботах. — Кэрол словно бы попыталась стряхнуть свои тревоги с плеч. — Ты-то как?

Тони улыбнулся.

— Это же я, Кэрол, а не кто-то еще. Со мной тебе незачем притворяться, что у тебя в голове есть место для чего-то, кроме Робби Бишопа. Но если уж говорить обо мне и если ты правда хочешь знать, то я буду гораздо лучше себя чувствовать, если ты перестанешь обращаться со мной как с инвалидом. Мне раскроили колено, а не голову. А ты могла бы сообщить мне подробности этого дела. Как всякого другого убийства без очевидного мотива.

20
{"b":"146625","o":1}