Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— У Эвелины свое мнение на этот счет, — заявила Фейт, из последних сил стараясь сохранять самообладание. — Она и к тебе относится по-родственному, несмотря на твое неприятие.

— Давайте не будем затрагивать эту тему, — спокойно попросил Эрик. — Как ты нашла своего нового братца?

Заглянула в колыбельку и нашла, чуть не ответила Фейт, но удержалась от сарказма.

— Никки очень хорошенький, точная копия своего отца. — Фейт с улыбкой взглянула на Гюстава. — Вы можете им гордиться.

Тот улыбнулся в ответ и вздохнул.

— Вот только жаль, что я буду глубоким стариком, когда он подрастет.

— Все зависит от вас. Недалеко от меня живут два пенсионера, им около семидесяти. Так вот, один выглядит глубоким стариком, поскольку сам воспринимает себя таким, а другому не дашь его лет, так как он старается не вспоминать о возрасте.

— Значит, мне надо следовать примеру второго. — Гюстав засмеялся.

Эрик промолчал, но его усмешка была весьма красноречивой. Фейт постаралась не обращать на него внимания — она ведь скрыла, что первый старик страдал артритом, а второй был здоров. Но Поставу такие нюансы знать ни к чему, главное, он понял ее намек.

Наконец появилась Эвелина. Она была в шелковом платье в полоску и выглядела, как всегда, отлично. Беременность и роды почти не отразились на ее великолепной фигуре.

— Развлекаетесь, дети мои? — спросила она, переводя взгляд с Фейт на Эрика. — Мне, как обычно, дорогой, — садясь, обратилась она к мужу. — Сделай двойной, пожалуйста. Мне надо взбодриться после того, как я целый час кормила Никки. Из бутылочки, дорогуша, — с усмешкой пояснила она, перехватив удивленный взгляд Фейт. — Грудью я кормлю раз в день, но искусственное вскармливание ничуть не хуже.

— Эгоистично лишать ребенка материнского молока, учитывая, насколько для него это важно, — заметил Эрик.

В голубых глазах Эвелины заиграли насмешливые огоньки.

— Что ты в этом понимаешь?

Эрик пожал широкими плечами.

— Всем известно, что ребенок, вскормленный матерью, намного опережает по развитию искусственника.

Фейт поняла, что стычки с мачехой, должно быть, вошли у Эрика в привычку, но Эвелина благоразумно не стала ввязываться в пререкания. Гюстав, похоже, смирился с такой ситуацией. Если Эрику так уж претил выбор отца, он мог бы подыскать себе другое жилье, думала Фейт. Зачем Эвелине терпеть его выходки?

Она посмотрела на Эрика, стараясь не отводить глаз под его насмешливым взглядом, и покраснела, когда он опустился на глубокий вырез ее платья. Эти мгновения показались ей вечностью. Она почувствовала, как набухли ее соски при воспоминании о ласках Эрика, и по его кривой усмешке догадалась, что он прочел ее мысли.

— Жером появится здесь до крестин? — спросила Фейт светским тоном.

— Они с Констанс обещали приехать завтра к нам на ланч, — сказал Гюстав. — Констанс предпочитает проводить дома последние недели перед родами.

— Еще одно дитя медового месяца, — заметила Эвелина. — Хотя, наверное, запланированное — в отличие от нашего.

Фейт покоробили эти слова. Они вовсе не прибавят Эвелине уважения со стороны Эрика и явно неприятны Гюставу.

— Это благословение Божье, — постаралась замять возникшую неловкость Фейт. — Мне так хочется поближе познакомиться с малышом, когда он проснется! У него чей цвет глаз?

— Сначала они были голубые, но очень скоро потемнели, — пояснила Эвелина. — В нем все больше сказывается кровь Кьюте.

— Но характер у него материнский, — с теплой улыбкой добавил Гюстав. — Ему всего двенадцать недель, а он уже требует, чтобы все было по его.

— Можно подумать, что я такая! — с шутливым негодованием воскликнула Эвелина.

— Разве я могу хоть в чем-то отказать тебе? — со смехом возразил Гюстав.

Эрик не вступал в разговор. Он молча смотрел на Фейт, и в его взгляде ясно читалась непримиримость. Фейт понимала, что ей будет нелегко противостоять Эрику. Несмотря ни на что, ее влекло к этому мужчине даже сильнее, чем прежде. Одному Богу известно, как пережила она последний год. И все же ей не стоило возвращаться сюда ни под каким видом.

Сославшись на усталость с дороги, Фейт после обеда ушла в свою комнату. В дверях она помедлила, не обнаружив в замочной скважине ключа, и сразу вспомнила об Эрике. Но на этот раз это уж никак не его уловка, подумала она. Было бы смешно предположить, что Эрик собирается навестить меня ночью!

Не может быть, что Эрик действительно намерен мстить мне, размышляла Фейт, разбирая постель. Один мой вид ему явно неприятен. Скорее он станет изводить меня колкостями или намеками о возмездии, но дальше дело не зайдет.

12

Жером искренне обрадовался Фейт, а Констанс ограничилась дежурными фразами, стараясь держаться в рамках приличий. Она мало изменилась за последний год, если не считать восьмимесячной беременности. Фейт тщетно искала былое обожание в темных глазах Констанс, когда во время ланча та посматривала на Эрика. Она порадовалась за Жерома, который явно обожал свою жену.

Если бы я так глупо не испортила свою жизнь, грустно думала Фейт, то могла бы сейчас вместе со всеми радоваться предстоящему событию. Она взглянула на красивый профиль Эрика и почувствовала легкое головокружение. Как бы ей хотелось иметь от него ребенка!

Будто почувствовав ее взгляд, Эрик посмотрел на Фейт, и его лицо стало жестким. Фейт тут же опустила глаза. Несмотря на то что было между ними год назад, Эрик не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Что ж, я это заслужила, с болью подумала Фейт.

Эрик сразу после ланча ушел куда-то. Фейт решила отдохнуть с книгой на одном из шезлонгов. Ей вдруг вспомнилось, как всего год назад Эрик присел к ней на шезлонг… Уже тогда Фейт полюбила его, хотя не смела признаться себе в этом. Ах, если бы не Грег…

Но во всем надо винить только себя. Грег тут ни при чем. Теперь уже ничего не вернуть, успокаивала себя Фейт. Как сказал когда-то Гюстав, новая любовь не похожа на старую. Может быть, я еще буду счастлива.

— Как хорошо, что я застал тебя одну!

К ней направлялся Жером. Он уселся на краешек шезлонга, снова вернув воспоминания, которые Фейт гнала от себя.

— Боюсь, Констанс все еще не может простить тебя, — извиняющимся тоном начал он. — Поэтому я воспользовался тем, что она спит, и пришел сюда.

Он помолчал, участливо глядя на Фейт.

— Ты все еще любишь Эрика?

Вопрос звучал риторически. Фейт растерянно пробормотала:

— Разве заметно?

— Для меня — да. Я столько лет страдал по Констанс, что могу посочувствовать тебе. Конечно, надо было сразу открыться Эрику, в этом я с ним солидарен, но ни за что не поверю, будто ты польстилась на его деньги.

— И все же Эрик так думает, верно? Спасибо тебе за участие, я очень тронута. Хотя твоя жена не разделяет твоих взглядов.

— Брак не подразумевает потерю собственного мнения. Я всей душой люблю Констанс и вполне допускаю, что каждый из нас имеет право на собственное мнение. Хочу опередить твой вопрос, — продолжал Жером. — Теперь Констанс прекрасно понимает разницу между увлечением и любовью. Мы очень счастливы.

— Рада за вас, — искренне сказала Фейт.

— Тут я во многом обязан тебе! Без твоей поддержки я вряд ли решился бы бороться за нее. Тебе, конечно, известно, что Нина тоже замужем.

— Я что-то слышала…

— И эта новость не вселяет в тебя надежду?

— Отчего? — удивилась Фейт. — Мне еще год назад было известно, что Эрик не собирается на ней жениться. — Она помедлила, прежде чем задать вопрос, точно не зная, волнует ли это ее: — У него, вероятно, уже кто-то есть?

— Весь этот год у него не было женщины. — Жером понизил голос до шепота. — Это я знаю точно. Наверное, это о чем-то говорит тебе.

Фейт пристально посмотрела в его лицо, столь похожее на лицо старшего брата.

— Мне это говорит лишь о том, что Эрик все еще ищет и наверняка найдет ту, которая достойна его внимания. Но, извини, мне трудно поверить, что все эти двенадцать месяцев он жил монахом.

24
{"b":"141276","o":1}