– Сколько людей у Амира?

– Семь... Ну, шесть с половиной. Салиха ранили...

– Бежал долго? Минуту? Десять? Двадцать?

Бруно глубокомысленно почесал бороду.

– Не знаю, – вздохнул он. – Но не двадцать, точно. Меньше.

Леший повернулся к Пыльченко.

– Это десятый или одиннадцатый участок. Набережная, канал, Знаменка. «Кабельники» и «теплаки». В канализацию Амир не сунется. Что скажешь?

– Там настоящее спагетти из коллекторов, товарищ майор, – сказал Палец. – Старые, новые, дублеры, «замороженные» участки. И перегон метро рядом. И пойти они могут в каком угодно направлении, не угадаешь. Они ведь дезориентированы... Но я хорошо знаю этот район, товарищ майор!

– Лады, поведешь группу, – кивнул Леший. Щелкнул тумблером рации.

– «Шмель», я «Тролль»! Свяжись срочно с Евсеевым. Передай, что Бруно нашелся. Сигнал тревоги – красный. Пусть объявляют общегородскую операцию, перекрывают центр по Садовому кольцу, берут под прицел все люки, все места забросов.

Он подумал и добавил:

– И метро пусть эвакуируют. Подчистую. Как понял, «Шмель»?.. Давай, действуй.

Он взял Бруно за шиворот, встряхнул как следует.

– А ты пойдешь с нами. Покажешь место, где вас обстреляли.

– А чего все я да я?.. – обиженно загудел Бруно. – Тем я нужен, вам нужен, и все бесплатно...

Но сопротивляться не стал, послушно потрусил куда-то по коридору. Тут же притормозил, остановился. Хлопнул себя по лбу: «А-а!..». Повернулся и побежал в обратную сторону, растолкав стоявших на его пути Бородько и Середова. Леший поймал карлика, развернул к себе.

– Хватит суетиться, Бруно. От тебя сейчас слишком многое зависит. Если опять начнешь бывалого из себя корчить, как с Амиром, я тебя...

Бруно рывком сбросил его руку и заорал:

– Ну, чего встали, дылды?! За мной!! Вымахали под два метра, а ни хрена без Бруно не можете!..

Место нашли быстро. И кровь, и гильзы на полу, и «змейку» на стене. Это был тепловой коллектор «АрбатЖитная», третий километр.

– Автоматы против охотничьего ружья, – сообщил Палец, перебрав гильзы. – Странный расклад...

– В какую сторону они пошли? – спросил Леший у Бруно. – Пытались догнать тебя?

– Да вроде... Не знаю, – пробормотал карлик. – Мне бы понюшку, а? Леший, не жмись! У тебя в аптечке что-то должно быть, я знаю!..

Группа разделилась. Пыльченко, Середов, Зарембо и Полосников отправились в сторону Житной. Леший, Бородько и Рудин – к Арбату. Карлика Леший взял с собой, но передал наверх, чтобы в ближайшей вентиляционной шахте его перехватил резервный наряд и доставил на Лубянку. Бруно принялся орать про свой звездный статус, строить из себя оскорбленную добродетель: я вам ценные сведения, а вы меня – на Лубянку! После того как Леший пообещал приковать его наручниками к трубе и оставить одного до прихода коллег, он заткнулся и больше хлопот не доставлял.

Огольцов перестал писать и поднял голову, над которой заходящее солнце в окне нарисовало ярко-оранжевый нимб. Взглядом начальник секретариата пронзил Евсеева насквозь, разложил на атомы, перетасовал, собрал снова. Если бы это было можно, он бы, конечно, не собирал. К утру уборщица смела бы эти атомы в совок и вынесла прочь вместе с остальным мусором и его головной болью... Евсеев ему не нравился. Евсеев, который приходил в конце субботнего дня, похороненного в рабочем кабинете, и начинал что-то нести о срочной эвакуации, не нравился ему вдвойне.

– Коптоев? Амир? – переспросил он с раздражением. – Вы что, не были на утреннем совещании? Не слышали, что банда Коптоева блокирована в Чечне?

– Слышал, товарищ полковник, – ответил Евсеев. – Но майор Синцов утверждает, что Коптоев в Москве.

Лицо Огольцова стало наливаться краской.

– Он что, видел его? Беседовал с ним?

– Никак нет, – сказал Евсеев. – Синцов говорил с Бруно.

– С каким еще Бруно? С тем самым карликом-циркачом?

– Так точно. Его скоро доставят сюда, товарищ полковник. Наряд уже выехал.

Огольцов насупился, опустил глаза, перечитал абзац, на котором только что остановился. И ни черта там не понял. Задурили ему голову с этими циркачами, проститутками, с эвакуацией этой...

– Вот когда доставят, когда допросят, тогда и будем оценивать степень опасности! – прогремел он. – Как вы себе все это представляете? Какой-то карлик что-то сказал, и мы объявляем эвакуацию? Перекрыть Садовое кольцо, эвакуировать радиальные станции, поднять наверх тысячи взбудораженных людей!!.. Начнется паника, пойдут слухи...

– Я согласен, товарищ полковник, сведения об опасности надо проверить самым тщательным образом. Но Синцов – командир спецвзвода, опытный подземник, ему можно доверять...

– А я доверяю официальному рапорту полковника Гуцериева! – перебил Огольцов. – И вам советую придерживаться того же правила!

Полковник прихлопнул ладонью бумаги на столе.

– Руководством поставлена задача не создавать лишнего шума и не сеять панику. В метро и на поверхности уже дежурят дополнительные патрули, городская милиция предупреждена и работает по усиленному варианту. Поэтому до выяснения всех обстоятельств дела никаких активных действий не предпринимать. Если необходимо блокировать какие-то люки и подземные коммуникации, используйте собственные ресурсы – но опять-таки аккуратно и без шума. Задача ясна?

– Так точно, – сказал Евсеев, обращаясь уже к лысине Огольцова, опять склонившегося над столом.

Он переступил с ноги на ногу, ругнулся про себя и сказал:

– Только что будет, товарищ полковник, если Коптоев все-таки там, под землей?

Они давно перестали встречать собственные метки, забираясь все дальше и дальше по коридорам и тоннелям. Несколько раз видели над собой решетчатые вентиляционные люки, за которыми можно было разглядеть московское небо, приобретавшее при взгляде из подземелья необычный серебристый оттенок, и верхние этажи московских высоток. Но никто из амировцев толком не знал город, определить свое местонахождение по этим скудным данным они не могли. Что там, наверху – автобусная остановка, сквер, тихий дворик или заполненная машинами проезжая часть? Узнать можно было только выбравшись наверх и тем самым обнаружив себя. При таком раскладе лучше всего было дождаться ночи. Вот только времени у них в обрез: не исключено, что их продолжают преследовать, да и Салих потерял много крови... Поэтому они пошли дальше, и напрасно: люки уже не встречались, толща земли над головой ощутимо давила на психику, а куда они придут – никто не знал.

Первое время Амир ни с кем не разговаривал, он был взбешен. Мало того, что операция сорвалась, так еще и предатель Бруно ушел от возмездия. Своих врагов Амир не прощал. После возвращения он намеревался во что бы то ни стало разыскать карлика и устроить ему показательную казнь. Способов – как для первого, так и для второго – он знал немало. Бруно был обречен болтаться на потолочной балке в подвале, подвешенным за большие пальцы ног. Или торчать на колу в яме. Или... Не важно. Главное, что ему не отвертеться и не избежать расправы.

...Примерно через час после перестрелки с неизвестными они услышали шум поезда. Совсем рядом, за стеной, пронесся состав, стены задрожали.

– Откуда здесь паровоз? – удивился Ваха. – На вокзал вышли, что ли?

– Метро это, – скупо сказал Амир.

И точно – через несколько минут Иса обнаружил в стене запертую дверь с узким окошком, сквозь которое можно было рассмотреть темный туннель с красными огоньками светофоров. И еще доносились странные звуки: было похоже, недалеко играет гармошка. Какой-то простенький народный мотив.

– Значит, станция рядом, – догадался Абу.

Они подождали. Через некоторое время мимо прогрохотал еще один поезд. В освещенных вагонах виднелись усталые, ничего не подозревающие люди.