В том же 1914 году, только в сентябре, в «Стрэнде» начнет печататься другая вещь Конан Дойла, которую он писал примерно в одно время с «Опасностью!», с ноября 1913-го по апрель 1914-го, – «Долина ужаса» («The Valley of Fear»). За прошедший год он уже второй раз вернулся к Холмсу. Первый был в рассказе «Шерлок Холмс при смерти» («The Adventure of the Dying Detective»), опубликованном в «Стрэнде» в декабре 1913-го. Больной, несчастный, слабый, безумный Холмс (пусть потом оказывается, что все было притворством – но ведь он и вправду три дня не ел, бедный!); Холмс, который кашляет, всхлипывает, жалобно стонет, задыхается, умоляет о помощи, «тонким голосом поет какую-то безумную песню», «лепечет как дитя», по-детски же просит на него «не сердиться» и в бреду рассуждает о полукронах и пенсах – такого Холмса мир еще не видел; со времен «Этюда», где юный Холмс то и дело заливался хохотом и прыгал по комнате, великий сыщик не был так эмоционален. Сердце Уотсона пронзено жалостью – и он впервые осмеливается ослушаться своего «бедного друга»: «Больной все равно что ребенок. Хотите вы этого или нет, я все равно примусь за лечение». Когда злобный Кэлвертон-Смит грубо трясет больного за плечо, доктор Уотсон сдерживается из последних сил; еще пара секунд – и он бы, наплевав на запрет «бедного друга», непременно выскочил из своего укрытия; доктор Дойл это чувствовал – и сцену тотчас завершил эффектной развязкой, вслед за которой Холмс просит у обиженного друга прощения и, разумеется, получает его. Перед нами один из самых прелестных и трогательных текстов поздней холмсианы. «Долина ужаса» – вещь совсем в другом духе.
Замысел «Долины» появился у Дойла еще до того, как он написал «Холмса при смерти», в апреле 1913-го, когда к нему в гости приехал американец Уильям Бернс – сотрудник знаменитого детективного агентства Аллана Пинкертона. (Бытует неподтвержденна версия, будто Дойл еще раньше познакомился с самим Пинкертоном.) Бернс демонстрировал Дойлу свое изобретение – подслушивающее устройство – и спрашивал, нельзя ли использовать его в рассказах о Холмсе. Дойл, в свою очередь, расспрашивал гостя о его детективной практике. Из многочисленных историй, рассказанных Бернсом, доктора больше всего заинтересовала одна, произошедшая в 1876 году в Пенсильвании. «Ручаюсь, доктор Уотсон, что еще никогда через ваши руки не проходили такие истории. Изложите их, как хотите. Я только вручаю вам факты. Два дня я провел взаперти и, пользуясь слабым дневным светом, который проникал в убежище, набрасывал свои воспоминания. Это история Долины ужаса».
В СССР эту повесть не жаловали. После дореволюционных изданий она была опубликована в очень сокращенном русском переводе лишь однажды, в 1966 году в журнале «Звезда Востока». После 1986-го ее снова стали у нас издавать. Поэтому многие нынешние взрослые, которым не удалось прочесть «Долину ужаса» в детстве, так никогда ее и не читали; многие даже не знают, что такая повесть существует. Почему «Долину» нельзя было печатать в советское время? На этот вопрос многие из читавших ее не задумываясь отвечают: потому что она о масонах, а эта тема для советского читателя неподобающая. Ответ неверный: вовсе не поэтому, а из-за той реальной истории, на основе которой была написана «Долина ужаса» – истории «Молли Магвайрс», изложенной Пинкертоном в своей книге (она была издана в 1877-м) и творчески переработанной Дойлом.
А теперь – две версии, точнее, две интерпретации этой истории.
Интерпретация первая: с 1873 по 1878 год в Пенсильвании действовало кровавое ирландское тайное общество «Молли Магвайрс», которое использовало социальные столкновения в угольном районе для установления там господства бандитов. Один из лучших агентов Пинкертона Макфарлан стал членом общества и оставался им, рискуя жизнью, на протяжении трех лет, до тех пор, пока все бандиты не были арестованы, и он тогда сам открылся и выступил свидетелем на суде против главарей «Молли Магвайрс».
Интерпретация вторая: в 1873 году в США разразился экономический кризис, началась повальная безработица, и пенсильванские шахтеры-ирландцы создали профсоюз для защиты своих прав («Рабочий благотворительный союз»); шахтовладелец Гоуэн поручил агентству Пинкертона дискредитировать профсоюз. Агент Пинкертона Макфарлан приехал в Редингтол, внедрился в рабочую среду и был введен в руководство профсоюза. В декабре 1874-го Гоуэн объявил о сокращении заработной платы; в январе 1875-го вспыхнула забастовка. Начались стычки, а затем и перестрелки. Пресса писала, что это дело рук ирландских заговорщиков. Провокатор Макфарлан призывал к активным выступлениям; в результате профсоюзных активистов арестовывали. Потом Макфарлан и его подручные стали убивать жителей города: врывались к людям в масках и распускали слух о том, что это «Молли Магвайрс» расправляется с неугодными. Когда голод заставил забастовщиков капитулировать, Гоуэн добился своего назначения на должность прокурора по особым делам и начал судебные процессы против профсоюзных лидеров. (Главным свидетелем обвинения был, естественно, Макфарлан; защита пыталась заявить ему отвод, но судья ответил, что не видит в использовании провокатора ничего особенного.) Подсудимые – 19 человек – были обвинены в терроре и убийствах и казнены, а подлый Пинкертон стал предлагать подобные услуги другим капиталистам.
У Конан Дойла кровавое тайное общество в Пенсильвании реально существует, а Макфарлан (в повести его зовут Эдвардс) – герой более-менее положительный. Надо полагать, в СССР подобным образом порочить деятелей шахтерского профсоюза было нежелательно. Правда, некоторые исследователи с этим объяснением не согласны: например, Антон Лапудев замечает, что об американских профсоюзных деятелях «нехорошо» писали Льюис Синклер и Ирвин Шоу – и ничего. Но «Долина ужаса», на наш взгляд, совсем другое дело – ведь пенсильванские события широко освещались советскими историками, о казненных писали как о героях, а Дойл их оклеветал.
Не будем здесь рассуждать о том, какое толкование «Молли Магвайрс» правильно – это одна из тех историй, по поводу которых всегда останутся разные точки зрения. Мы даже не можем утверждать, что Конан Дойл безоговорочно принял первую версию: он просто сочинил книгу, вот и все. Сам по себе сюжет о внедренном шпионе был чрезвычайно интересен, а в какую именно организацию он внедрился – не суть важно. Рассказ Бернса всего лишь подтолкнул фантазию доктора, и он придумал свою собственную историю «Молли Магвайрс».
Дойл писал детектив, а не исторический труд: у него заговорщики-убийцы стали не прогрессивными трудящимися и не ирландскими националистами, а масонами из выдуманного ордена Чистильщиков. На этом основании иногда утверждают, что бывший масон Конан Дойл решил на старости лет разоблачить ужасную организацию, к которой принадлежал. Дойл в 1911 году окончательно вышел из ложи «Феникс» (если он вообще туда входил) и больше масонством не интересовался. Он к этому времени стал членом лондонского отделения совсем другой международной организации – Общества пилигримов (Pilgrims Society). Эта организация была основана в 1902 году, чтобы служить углублению англо-американских отношений на основе сотрудничества ведущих банковских и производственных учреждений. Ее членами были и являются самые влиятельные политики, бизнесмены и общественные деятели; его патрон – монарх Великобритании. Поклонники «теории заговоров» считают, что подобные общества ничем не отличаются от масонских: все они суть тайные мировые правительства, стремящиеся захватить Землю, и пр. Вряд ли стоит здесь разворачивать дискуссию на эту тему; скажем только, что Дойл всегда считал такого рода общества призванными служить и служащими прогрессу, миру и добру. Масонство было для него слишком абстрактным и метафизичным; обрядовая сторона масонства была ему смешна. Тем не менее он остался в превосходных отношениях со множеством масонов, занимавших высокие государственные должности. Никого он, конечно, разоблачать и не думал. После общения с Кейзментом он не хотел писать, что члены тайного общества в «Долине ужаса» были ирландскими националистами. Но кем-то же они должны были быть...
