– Извини, другого выхода не было. Пришлось навешать лапшу на уши про нашу страстную любовь, ревнивых вторых половин и еще кучу сентиментальной чуши.

– И когда едем?

– Тридцать первого декабря.

– В Новый год?! А раньше никак нельзя?

– За семь лет в пансионате сменился весь обслуживающий персонал. К слову сказать, владелец тоже новый. Из старичков осталась одна горничная, проработавшая там более десяти лет. Мария Ивлева заступит на смену тридцать первого декабря, посему переться туда раньше нет смысла.

Пока Копейкина размышляла над услышанным, Витька спросил:

– Слушай, а ты не против, если мы с тобой задержимся в пансионате на денек? Встретим Новый год в веселой компании… В праздничную ночь там вроде намечается интересное шоу.

– И будем спать в одном номере?

– Катка, в новогоднюю ночь не спят. Ты подумай, по-моему, отличный вариант. Я без Регинки, ты без Андрея, сам бог велел поразвлечься на славу. Опять же вспомни Розалию. У вас ни разу не обходилось без приключений в главную ночь года. Помнишь, как она устроила скандал в подъезде? А ее выходка с феном?

– Не продолжай, я отлично помню каждый выкрутас свекрищи. Предложение принимается, я согласна встретить Новый год в компании коллеги по цеху. Как ни крути, а мы действуем с тобой заодно, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

– Кто из нас Холмс?

Катка усмехнулась:

– В данной ситуации с удовольствием смирюсь с ролью Ватсона.

Доев пирожки, Виктор уехал. Катарина прошла в гостиную.

– Семья, у меня объявление. К сожалению, не смогу праздновать с вами Новый год. Меня пригласили за город, отказываться неудобно.

Поправив прическу, Розалия пропела:

– Какое совпадение, а я уезжаю из дома тридцатого.

– Куда?

– Вчера звонила старая подруга, просит приехать к ней на праздники. Дети умотали в Финляндию, а Ниночка умудрилась подцепить простуду. Ты же знаешь, у меня доброе сердце, я не могу отказать бедняжке. В ночь, когда все и каждый будут веселиться, мне предстоит нянчиться с больной.

Упорхнув к себе, Розалия громко хлопнула дверью.

– Натусик, выходит, мы с тобой одни остаемся? – прогудела Галка.

– В кои-то веки можно будет смотреть по телевизору программы, которые хочется мне, а не те, которые нравятся Розалии.

Радуясь, что все прошло как по маслу, Катка удовлетворенно закивала…

Тридцатого декабря Розалия вышла из своей комнаты, держа в руках кожаный чемодан.

– Мне пора.

– Подождите, я только встала, – Ката поплелась в ванную, – дайте мне двадцать минут.

– Детка, валяйся в ванне хоть полдня, твоя помощь не требуется.

Катарина насторожилась.

– Вас же надо отвезти к подруге.

– Я вызвала такси.

Такси? Розалия сказала «такси»? Нет, это сон, Катка продолжает спать. Розалия Станиславовна и такси – два самых несовместимых слова на планете Земля. Свекрища ненавидит кататься в машине с шашечками, предпочитая, чтобы ее величество возили в личном автомобиле. И тут на тебе! Определенно дело пахнет керосином.

– С каких пор вы полюбили такси?

– С недавних. В конце концов, у меня тоже есть совесть и сострадание. Не могу же я тебя нещадно эксплуатировать, требуя выступать в качестве шофера. Такси домчит меня до Ольгуни со скоростью ветра.

– Ольгуни? Вы говорили, что собираетесь к Нине.

– Да? Странно, наверное, оговорилась. Никакой Нины я знать не знаю.

Проводив свекровь до лифта, Катарина задумалась. Ох, и не нравится ей довольный видок Розалии! Лукавый взгляд, нервные движения… Не иначе как свекрища затеяла очередную авантюру.

«В любом случае меня рядом не будет, а это уже хорошо», – подумала Катка и успокоилась…

Выхлопотанный Виктором номерок пришелся Катерине по душе. Просторный, светлый, а главное – нет ничего лишнего. Узкий шкаф-купе, двуспальная кровать, две тумбочки, столик, комод и кресло идеально гармонировали друг с другом по цветовой гамме, что не могло не радовать глаз посетителей.

– Ну, партнер, с чего начнем? – спросила Копейкина, опустив сумку у двери ванной комнаты.

– Для начала не мешало бы перекусить.

– Вить, ты меня пугаешь, раньше не замечала за тобой обжорства. Скоро в дверной проем не влезешь.

– Скажи то же самое моему желудку.

– С Ивлевой будем говорить в номере или на нейтральной территории?

– В номере, – неуверенно произнес Виктор. – Да, так намного удобней. Ты только заруби себе на носу: не вздумай меня перебивать и влезать в разговор с идиотскими вопросами. Сиди, слушай и молчи в тряпочку.

– Не много ли вы на себя берете, Холмс?

– В самый раз, Ватсон.

Катка прыснула и погрозила Столярову кулаком.

В это время в коридоре послышался стук двери, после чего низкий женский голос заявил:

– Еперный театр! Ну и шороху я им тут наведу!

Копейкина остолбенела и уставилась на приятеля.

– Эй, ты в порядке? – заволновался Виктор.

– Мне на секунду показалось… хотя нет, невозможно… – Катка нервно хихикнула и присела на край кровати. – Мерещится всякая чертовщина. Наверное, ты прав, нам действительно стоит подкрепиться.

Внизу Катарина снова услышала знакомую хрипотцу:

– Я всегда готова, мой ангел!

Обернувшись, Копейкина не увидела никого, кроме высокого парня и толстого старика.

– Чего ты вертишься? – обозлился Столяров.

– По-моему, у меня глюки.

– Смелое заявление.

– Ты слышал сейчас женский голос?

– Нет. Я хочу есть, а когда я голоден, для меня не существует ничего и никого, кроме вожделенной пищи.

За обедом Катка вяло гоняла по тарелке мясо, всем своим видом показывая, что данное блюдо ее, мягко говоря, не впечатлило.

– Готовишь место для праздника?

– Вить, сделай одолжение, доедай рагу и займемся своими прямыми обязанностями.

– Дай хоть кофейку выпить.

– Я иду в номер.

– Постой!

– Жду тебя через десять минут, в противном случае беру ситуацию под свой контроль.

Воткнув ключ в замочную скважину, Катка в третий раз насладились звучанием сиплого голоса.

– Под самый потолок, иначе я не согласна, – произнес тот на сей раз.

Приблизившись к соседнему номеру Копейкина приложила ухо к двери. Тишина.

Простояв в неудобном положении не менее пяти минут, Катка поспешила вернуться в свои апартаменты.

Виктор возвратился в номер в прекраснейшем расположении духа. Усевшись в кресло, он молча уставился на дверь.

Короткий стук не заставил его долго ждать.

– Войдите.

Горничная, облаченная в черное платье и белый передник, вопросительно смотрела на Столярова.

– Мне сказали, вам надо заменить постельное белье?

– Если не ошибаюсь, Ивлева Мария Викторовна? – вопросом на вопрос ответил Витька.

– Верно.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Ивлева перевела взгляд на Катарину.

– А белье?

– Белье подождет.

– Нам нужна ваша помощь, – влезла Катка.

– Всегда пожалуйста, это моя работа.

– Мария Викторовна, давно в пансионате трудитесь?

– Одиннадцать лет.

– И как, не надоело?

– Всякое бывает, иногда надоедает, а в общем вроде ничего. Здесь не сказка, а я не фея. За зарплату свою пашу не покладая рук, у меня несколько благодарностей имеется, – на всякий случай добавила Ивлева.

– Похвально, – Виктор растягивал слова, чем доводил Катку до колик в желудке.

Наплевав на уговор, что она не будет встревать в беседу, Копейкина спросила:

– Мария Викторовна, вы знали Савушкину Аллу Денисовну?

– Алку? Конечно, знала. Одно время она у нас дежурной работала.

– Что можете про нее рассказать?

– Вы меня извините, но почему столько вопросов? Вам надо менять белье или нет?

– Вообще-то нет.

– А зачем же меня позвали?

– Узнать о Савушкиной и об убийстве, которое произошло в тридцать седьмом номере семь лет назад.

Ивлева испуганно заморгала: